Памяти отца. 27 марта у него день рождения. Помню, люблю
Топ-топ…
- Я же маленькая, устала, дай отдохнуть!
- А я на работу опаздываю.
Отец крепче сжимает мою руку, тянет за собой. Я упираюсь, хнычу, семеню едва-едва, спотыкаюсь. Ну как он не понимает, что страшно лень спозаранку резво перебирать ногами, что мне плевать, успею к завтраку в детсад или нет, что хочется спать, а не бежать. Папа Костя небольшого роста, зато шаг у него широченный, как у Гулливера, и идет он будто летит. Изо всех сил пытаюсь вырвать руку, но у него железная хватка. Вымотанная, несчастная, начинаю реветь в голос. Отец тормозит, закатывает глаза, сердито шипит на меня. Я его почти ненавижу.
Он не знает, как объяснить трехлетней пигалице, что у него с утра лекция и он не имеет права на нее опоздать. Потому что читает эту лекцию. А часы тикают, а до детсада еще минут пять ходу… Чувствую его раздражение, скисаю окончательно: размазывая по лицу слезы и сопли, сажусь на асфальт, запеваю вечную песнь обиженных детей «ты меня совсем не лю-убишь»!
Точно не помню, каким методом он ставит меня на ноги, но в итоге снова топаем к цели. В один отцовский шаг влезает три моих. Злобно бормочу: вот вырасту, а ты будешь старым, я убегу от тебя далеко-далеко, а ты отстанешь насовсем… Отец вздыхает. И молчит. Устами лилипута глаголит истина.
С годами я тоже научилась быстро ходить – не широко, но шустро. И почти никуда не опаздывала, сверяясь с внутренним счетчиком часов и минут. Школа, универ, редакция, командировки, съемки, репортажи, включения… Куда гонишь, время?
Возвращаюсь как-то с работы домой, еще в родительскую квартиру. Выхожу из вагона метро,
- О-о, привет!
Отец, с неизменным «дипломатом» в руке. Тоже припозднился, экзамены у оболтусов принимал. Ну пошли вместе до дому, раз так. Ловлю себя на том, что даже не помню, когда последний раз шагали рядом по улице. Живем параллельно, на своих возрастных уровнях.
Иду, значит, верчу головой по сторонам, вдыхаю озон зелененького спального района.
- Подожди, не спеши так.
Оборачиваюсь – отец шагах в пяти плетется. Я не тороплюсь вовсе, наслаждаюсь природой; а он отстал.
- Давай «дипломат» понесу.
- Вот еще.
Гордый. Я в него. Приноравливаюсь к его шагу, улыбаюсь про себя: не дрейфь, не брошу.
- А помнишь, как ты тащил меня в детсад? Я за тобой еле-еле, вприпрыжку.
Хмурится, мотает головой.
- Ты не можешь этого помнить.
- Да ладно, помню я. Смешно было – висю у тебя на руке, хлюпаю носом, а ты так размашисто маршируешь.
Усмехается. Я улыбаюсь уже в открытую, сама себе. Потому что по утрам провожаю в школу дочь Наташку – и она пыхтит, ноет, что я быстро иду. «А как меня дед Костя водил в детсад!» - аргумент, конечно, тот еще. «Расскажи!» - просит она с азартом. Да сто раз рассказывала, во всех красках.
Наверное она догадывается, что в один прекрасный день подойдет моя очередь отставать.
Marina Kon