Переломный момент
Не знаю, почему, но я приняла новость о надвигающемся пожаре спокойно. Кто-то из парней сдержанно чертыхался, я же понимала: я УЖЕ зашла намного дальше, чем кто бы то ни было, а вышедший из-под контроля пожар — уж точно не то, на что я могу повлиять. «Единственное, что мы можем сейчас сделать — лечь спать на оставшиеся часы. Скажут спуститься — спустимся. Это зависит не от нас, истерикой тут точно не помочь», — пробормотала я и бессовестно уснула. Откуда во мне было столько принятия — до сих пор не могу понять. Наверно, все переживания ушли вместе с высокой температурой, которая меня разбила накануне вылета. Как я узнала позже, в то раннее утро ребятам не спалось: Костя вообще лежал и молился.
Открываю глаза, прислушиваюсь. Портеров — слышу. Воронов — слышу. Странно, ветра нет. Интересно, приходил ли Макс? Почему не разбудил? Неужели всё обошлось?
Пока копошусь в спальнике, Макс заходит в тамбур палатки. Он всю ночь не спал, обзвонил гидов на всех маршрутах и держал связь с егерями. К утру ветер утих, это было нам на руку: огонь остановили. Но никто не даёт гарантии, что ветер не разгуляется вновь. Для такого случая есть план Б: если пламя перекроет путь вниз по нашему маршруту, мы будем спускаться по другому. Вердикт один: спускаться мы будем, но уж точно не сегодня.
Ветер, который чуть не перечеркнул наши альпинистские амбиции, пропал, будто и не бывало, только оставил после себя скрипяще-чистое небо с едва заснеженной вершиной. Щурюсь на солнце, наблюдаю за тем, как вОроны чистят друг другу перья, по-свойски сидя на камне. Интересно, где они пережидали вчерашнюю бурю?
Сегодня мы не наберём высоты, хотя устанем знатно: сначала будем впопыхах карабкаться по камням — у нас даже отберут палки, чтобы освободить руки, потом впопыхах будем спускаться в долину. Но лагеря там не будет, а будет он выше — почти на той же высоте, с которой мы спустились. Сил нет, одышка, пахнет гарью с пожара, а этот проклятый лагерь так близко и так далеко, и ведёт к нему узкая пыльная дорожка. Ещё и извивается, сука, — ну точно издевается.
«Да мать твою! Ё#%*№ые горРРРры!!!! НЕНАВИЖУУУУ!», — ору в небо, трясу руками, в которые уже вложены треккинговые палки. И знаете, помогает. «Ты такая энергичная! — отмечает Макс, смеясь, но быстро становится привычно серьёзным, — нельзя долго стоять, пора подниматься».
В эту ночь я запыхалась, просто переворачиваясь в спальнике с одного бока на другой. Испугалась: обычно такая одышка случается при подъёме на 6 этаж. Кислородное голодание. Больше оно особо не проявлялось: у меня вообще не болела голова, пульс, сатурация и дыхание в состоянии покоя были в норме — даже не горной, а простой земной. Макс после первого же дня назвал нас «Strong family», и мы оправдывали это звание.
После обеда прогулялись еще на 200 метров вверх для акклиматизации, воздух по-прежнему напоминал о дыме с пожара и был как мутное стекло: сквозь него и без того непривычный марсианский пейзаж выглядел как выцветшее фото. Вновь обворожились вершиной: до встречи оставались часы.
Утром выдвинулись в штурмовой лагерь, для акклиматизации прошлись по самому началу тропы восхождения: это сложный участок, и гид хотел, чтобы мы понимали, что этой ночью будет у нас под ногами. Рано поужинав, мы улеглись спать в 6, чтобы ближе к полуночи проснуться на восхождение. Страшно не было.