Весенняя степь. Ветер колышет сочные травы, только-только проглянувшие из-под земли. До ее чуткого носа доносится горький аромат полыни, колючий запах ковыля, нежно-пряный таволги, размашисто-ветреный перекати-поля…Кое-где проглядывают медовые одуванчики…Их время уже завершилось, но последние желтые шапочки вносят свою лепту в густую ароматную степную симфонию.
Она закрывает глаза, втягивает чутким носом горьковатый воздух и сладостно улыбается.
Какие ароматы радовали нос простой скифской амазонки?
Мы можем только предполагать…
Наверное, не только запахи поджаренного на костре мяса и козьего молока, но и тонкие ароматы родной, любимой степи.
Это был вольный народ, любящий большие просторы, уходящее за горизонт солнце, свежий ветер, смятую босыми ногами степную траву.
И амазонки разительно отличались от их сестер из высшего скифского общества. Они умело орудовали луками, были отличными наездницами, защищали свой народ наравне с мужчинами.
Но скифянки все равно, прежде всего, оставались женщинами, и в скифских курганах, рядом с оружием и упряжью соседствовали серебряные зеркала, белила и румяна. Археологи находили еще и глиняные кувшинчики, в которых, как они говорили, когда-то тысячи лет назад хранилось оливковое масло.
А что, если в этих кувшинах было не только масло, но и духи? Почему бы и нет?
Этого мы никогда не узнаем.
Но что нам стоит предположить?
Современным людям точно известно, что скифы любили золото. И не просто золото, а красивые ювелирные украшения.
Кто не знает о золотых скифских пекторалях, браслетах, брошах, серьгах, созданных умелыми эллинскими мастерами, работавшими по заказу правителей степного народа.
И все они выполнены в особом стиле, раскрывающем нам философию удивительного народа.
Скифы любили украшать себя животным и растительным орнаментом, мифологическими сценами из жизни их немногочисленных богов.
Золото скифов бесценно. Оно прекрасно и удивительно. Оно является сокровищем цивилизации людей.
Я представляю, как прекрасна была высокопоставленная скифская дама, украшавшая себя золотыми кольцами и браслетами, тиарами и пекторалями. Наверное, она сияла ярче солнца.
Но амазонки на то и были амазонками, чтобы не жить жизнью обычной скифской женщины.
Это были воинственные, вольнолюбивые и сильные особы, способные коня на скаку остановить и в горящую избу (или что там у них было - хата?) ворваться без раздумья, и, может быть, даже на коне…
И ценности у них наверняка были иные.
Я не думаю, что эти вольные девы надевали много украшений. Вряд ли.
Неудобно ведь стрелять на скаку из лука и думать о тиаре, которая вот-вот свалится с головы, или тяжелой золотой пекторали, что тисками сдавливает шею, мешая голове поворачиваться в бою.
Скорее всего, им хватало пары незамысловатых браслетов, дабы легким намеком подчеркнуть свое отличие от мужчин, свою женственность.
Золотые вещицы радовали сердце скифской дамы. А что же нужно было для счастья простой амазонке?
Этого мы никогда уже не узнаем.
Но можем предположить, доверившись интуиции и воображению.
Я познакомилась с духами «Злато скифов» очень давно, в далекие 90-е годы 20 века.
Услышала их на одной моей однокурснице, была поражена непохожестью аромата, исходившего от нее, на те, которыми мы тогда душились.
⁃ Что у тебя за духи? - поинтересовалась я.
⁃ «Злато скифов», - ответила она.
⁃ А чьи они? Наши или французские?
⁃ «Новой зари».
⁃ Ого! - я не ожидала от «Новой зари» такого аромата.
⁃ Да они совместного производства, - ответила подруга, - СССР-Франция. Сделаны из французских ингредиентов. Поэтому так пахнут классно, недешево. Подруга разбиралась в закордонных ароматах, употребляла Нину Риччи и Диора. И ее мнение было для меня авторитетным.
Духи запали мне в душу, и при первом же удобном случае я приобрела себе маленький флакон в форме ладьи в синей коробочке со знаменитой скифской золотой пекторалью.
Пользовалась ими дозировано, берегла.
Они не были приторно сладкими. Не душили. Пахли густо-сладко и одновременно горько, с легкой, едва уловимой золотой кислинкой. И это сочетание рождало у меня мысль: «Так пахнет самое драгоценное, что было у вольного скифского народа».
Тогда я не задумывалась о том, как создаются духи. Что сначала зарождается идея, которая затем долго воплощается в колбах парфюмеров перед тем, как предстать перед парфпотребителями в красивом стеклянном флакончике. Что до прихода духов к покупателю проходят годы нелегкого парфюмерного труда.
Но идея скифского аромата зародилась в чьей-то талантливой голове. Она снизошла из тонкого мира в мир земной и требовала воплощения.
Еще в 60-х были раскопаны многочисленные скифские курганы, и ученым явились красота и роскошь скифского народа. В начале 90-х, на волне демократии, курганами занялись пресловутые черные копатели, что явилось волшебным пинком для дремлющих археологов, которые проснулись наконец и обнародовали недоступные ранее простым людям артефакты древней цивилизации.
О скифах заговорили. Скифы снова стали популярны благодаря бесценным золотым находкам.
И за дело взялись советские парфюмеры, отдавая дань археологической моде.
Золотая пектораль, помещенная на темно-синюю коробочку и на словно покрытый инеем флакон, являлась символом парфюмерной идеи - донести до простых носов аромат древнего скифского золота.
Но для меня, простого парфюмерного обывателя того времени, этого было мало.
Парфюмеры сделали свое дело - зародили в моем сердце интерес к культуре и истории скифского народа. Так бывает, когда один единственный символ становится проводником в целый мир. И для меня этим символом стали «Злато скифов».
Я вдохновилась: искала книги, читала, изучала. И все это время мне не давала покоя скифская тайна. Казалось бы, все на поверхности: есть прекрасные золотые украшения, есть курганы, есть остатки утвари…Но это все вещи. Куда делась душа? Зачем скифам нужно было столько золота? Почему они не переняли от эллинов их благородный стиль, а, наоборот, заставили эллинских мастеров работать по своим лекалам?
И я поняла: золото для скифов было всего лишь формой, добротной, неизменной, практически вечной, для передачи эфемерного духовного содержания. Что трогало и волновало сердце скифа? Природа: растения, животный мир…Именно в этом видели красоту древние скифы. Именно это волновало и радовало их сердца. Но как сохранить всю прелесть и нежную красоту хрупкого степного цветка? Все живое смертно. И сердце исходит болью при виде того, как увядает то, что было так любимо.
Всю свою любовь, всю нежность скифы запечатлели в нательных пластинах, кольцах, серьгах, пекторалях. И хрупкая природа степи обрела вечность.
Я представляла, как скифский шаман готовил на костре в тусклом, отливающем медью котле колдовское зелье: лил пронзительной, тонкой струйкой густой, духмяный, терпкий, шершавый дикий мед, щедро сыпал в него подсушенные, протертые в труху листья и корни степной полыни, тысячелистника, ароматные соцветия тонкосладкого клевера, пряного шалфея и бурого чертополоха. Сдабривал бурлящее варево кашицей из перепрелой травы, смешанной с жирной, напоенной весенними дождями землей. Добавлял густые, маслянистые капельки светло-зеленой, вобравшей в себя энергию столь редких в степи низкорослых деревьев, драгоценной смолы…Перемешивал, бормоча хвалебные речи скифским богам. И вольный степной ветер разносил по просторам исходивший от котла дымно-пряный, горький аромат, словно пел протяжную, вольную песню…
И скифская амазонка, опьяненная этим дымом, кидалась с головой в густые травы, гладила ворсистый степной ковер своими сильными, мозолистыми руками и подпевала ветру, щурясь от пробивающихся из-под земли первых лучей восходящего солнца.
И думалось мне, что самое драгоценное у скифов никогда не являлось золотом.
В попытке сочинить запах скифского золота советские парфюмеры сделали большее: каким-то особым внутренним чутьем уловили мечту древнего народа, наполнив маленькую стеклянную ладью ароматом скифских степей.
С тех давних пор этот аромат для меня всегда остаётся самым желанным, самым приятным. Я ищу его отголоски во множестве других и не нахожу.
Он неповторим, как и любое творение, созданное рукой гениального мастера.
Он хорош на ветру, в движении. Идешь куда-нибудь, думаешь о своем. И вдруг, с внезапным поворотом головы, ощущаешь немыслимой красоты аромат. Сначала не понимаешь, откуда он взялся? А потом осознаешь, что это ты так пахнешь - упоительным горьким медом, сдобренным тысячью полевых трав, окутанным дымом костра, расплавленным в обжигающем горниле солнца.
«Новая заря» до сих пор выпускает «Злато скифов». В формате парфюмированной воды. Однозначно, аромат переформулирован. Духи пахли несколько иначе: богаче, гуще, натуральнее. И старт, и сердце аромата звучали терпко, горько, пряно и сладострастно. И затихали они медленной, дымной волной, будто эхо допевало протяжную тихую песню скифской амазонки.
В новом аромате я нахожу только отголоски давно ушедших времен.
Канули в Лету давние времена и древние народы, спят вечным сном вольные девы-воительницы.
И духи «Злато скифов», допев свою песню, растворились во мгле ушедших девяностых, оставив лишь память о далеких временах.