Они спустились обратно в комнату отдыха, по пути Майк дал команду приготовить обед. Виктор Степанович снял шапочку и халат, аккуратно повесил их на вешалку. В это время принесли подносы и поставили на стол, где до этого он оставил свою чашку. Но когда они вошли, чашки уже не было. Обогнув стол, Виктор Степанович подошел к раковине и вымыл руки. Глядя в зеркало, он видел, как Майк переставляет посуду.
- Майк, помнишь «Все идет по плану»?
- У меня гитары нет, нет водки, и здесь мы точно петь не будем.
Виктор Степанович отодвинул стул и сел. Он не спешил приступать к еде. Было впечатление, что его охватили воспоминания, и он полностью в них растворился. Затем он совершил вдох и придвинул стул к столу.
- Никогда не задумывался, что перестройка все идет. И все идет по плану.
Майк опустил вилку и уставился на Виктора Степановича.
- В смысле, идет?
- Так идет, процесс запущен, и он идет, и идет по плану. Ты не думал об этом?
- Нет, не думал конечно, давно было. Мы же потом проиграли все, потом опять всем напихали. Наши корабли снова бороздят просторы вселенной. Как перестройка может еще идти? Все уже поменялось несколько раз, и строй в том числе. Что перестраиваем?
- Есть очевидные доказательства того, что идет процесс перестройки страны. Мы снова оказываемся впереди планеты всей, и это не случайно. Мы доминируем не потому, что нас много или потому, что мы технически, экономически, политически самый лучшие. Нет, далеко не во всем. Но мы имеем преимущество перед другими людьми. Наше общество, наш ареал обитания, наши условия существования заставляют нас быть лучше других.
Как мы этого добиваемся? Этот очевидный вопрос выживания мы решаем эффективней других. У нас есть генетическое отличие?
На некоторое время повисла тишина. Майк откинулся на спинку стула, улыбнулся и сказал.
- Нет во всем этом, что ты мне перечислил гена. Представь себе такую картину. Одна клеточка делится пополам. Две клеточки образуют четыре. Появляются органы, проявляется организм в целом. Затем, этот организм рождается и продолжает расти. Он растет, достигает половой зрелости и отдает свой ген дальше. Все. Задача гена по выживанию выполнена.
Встретились две клеточки, мама и папа. Получилась новая клеточка, со своей совершенно уникальной молекулой ДНК, которая состоит из генов. Передача гена следующим поколениям и есть жизнь.
Получается, что мы не можем рассматривать человеческую жизнь как самый удачный способ передачи гена. Это очевидно, хотя бы из того, что человечество существует слишком короткое время. Или учесть специфику климатических условий, в которых мы можем существовать. Есть более приспособленные виды. Есть более удачный ген. Этот ген не погибнет, когда погибнем мы. Этот ген может перемещаться в межпланетном пространстве, он может колонизировать другие планеты. У него больше времени было, чем у нас, и у него и дальше всего будет больше. Он и в этом сильней.
Мы, как человечество в целом, это просто одна из возможностей существования гена.
Виктор Степанович слушал внимательно, не мигая. Казалось, что он подвис как старый комп.
Майк с подозрением посмотрел на него.
- Витя, ты здесь?
- Да, весь целиком, – откликнулся Виктор Степанович. – Получается, что система подчиняется частному?
- Между частным и целым непреодолимая пропасть, – Майк развел руки в стороны.
– Колоссальная пропасть между геном, как кирпичиком ДНК и тем, как выживает организм. Я скажу тебе больше, тем как выживает организм занимается дарвинизм. Нам генетикам интересен только ген.
Майк доел и отодвинул тарелку. За окном светило солнце. С третьего этажа открывался неплохой вид на лес. Пошуршав в кармане, вытащил ручку и сложенный вчетверо лист бумаги.
- Я хочу тебе нарисовать одну схему.
Майк нарисовал с левой стороны спираль ДНК, две линии переплетались между собой и с одного конца были соединены, с другой стороны хвостики были раздельно. Потом нарисовал две параллельные черты, как бы отделяющие правую часть листочка от левой. А в правой нарисовал человечка и стрелки, расходящиеся в разные стороны. Каждую стрелку подписал: «психология», «социология», «религия», «образование», «эзотерика», «воспитание».
- Вот, смотри!
Виктор Степанович повернул листок к себе.
- Все, о чем ты меня спрашиваешь, находится с правой стороны листочка, – Майк обвел ручкой вокруг нарисованного человечка.
– Все, что мы, как люди о себе думаем находится здесь. Все наши представления о мире и о своей роли в этом мире - здесь.
Все, о чем мы можем подумать, почувствовать, понять - это все есть работа организма. Это -реакции организма. Очень сложные, комплексные, но любая нервная деятельность, это реакции в ту или иную сторону. Высшая нервная деятельность, называемая процессом мышления, которая и позволяет нам оперировать объектами внешнего мира, базируется на восприятии окружающего мира нашими органами чувств. И в зависимости от качества взаимодействия, будь то химическое взаимодействие, электромагнитное или атомарное, интерпретируется нашей нервной системой в тот мир, который мы видим, слышим, ощущаем и так далее.
Миллиарды нейронов в нашем головном мозге выстраиваются в сложнейшую структуру со множеством синоптических связей. Мы интерпретируем химическую и электрическую активность мозга как сознание. Хотя очевидно, что на самом деле мы имеем дело с реакциями. И все эти реакции запрограммированы нашим геном.
Майк обвел ручкой рисунок ДНК с левой стороны листочка и положил ручку на стол. Явно показывая, что он закончил, и все что должно быть сказанным - сказано.
- Очень красивая концепция, – улыбнулся Виктор Степанович.
– Я понимаю, что ты настаиваешь на вторичности сознания, поскольку оно - только продукт нервной деятельности. И мне понятно, что ты имеешь ввиду, говоря сознание. Я не спорю, я согласен с этой концепцией. Она стройна и красива. Но она вряд ли может претендовать на то, чтобы называться «на самом деле».
- В смысле?
- На самом деле, никакого «на самом деле» не существует. Мне очень нравится эта фраза, и уже не помню где услышал. Она для меня маячок или, если хочешь, якорек, который напоминает о том, что все что до этого было сказано, или сказано будет, это только концепция, только отдельный взгляд. Он может выглядеть очень стройно и логично, но он всегда оторван от реальности. Он не является описанием реальности. Этот взгляд - не есть «на самом деле».
Майк скрестил руки, и лицо его приняло выражение нарастающего возражения, но вдруг переменилось. Он улыбнулся, расцепив руки, хлопнул себя по коленям и, резко подавшись вперед, сказал:
- Никто не знает как на самом деле!
- Поэтому давай попытаемся описать реальность? Это, согласись, не то же самое? Реальность начинается там, где я обнаруживаю свое внимание. Я хочу сказать, что для изучения реальности надо пользоваться другим инструментом. Не мышлением.
Мышление совершенно оторвано от реальности. Даже, исходя из твоей концепции всесильного гена, мышление - это работа головного мозга. Оно вторично, поскольку перерабатывает ту информацию, которую поставляют органы чувств. И оторвано от реальности по той причине, что процесс переработки информации нельзя назвать реальностью. Карта - не есть территория.
Можно проще сказать: все, что я думаю - нереально.
- Все тупик?
- Нет не тупик. У нас есть более мощный инструмент. Этот инструмент - наше внимание.
Виктор Степанович протянул руку, взял листочек и перевернул его чистой стороной вверх.
- Наше мышление ограничено. Не важно, какой тип мышления используется. Мыслю я образами, или мыслю словами. Есть в моей психике такая позиция, откуда я могу видеть, как я мыслю. «Видеть» слово не совсем удачное. Я знаю, что я мыслю.
Эта позиция позволяет мне наблюдать за появлением и исчезновением мыслей. Для меня очевидно, что мышление - не есть наследственная способность, а есть приобретенная. А раз она приобретенная, то моя позиция наблюдения за мыслями более фундаментальна в психике.
И этот опыт можно осуществить, используя только внимание. Мышление не может исследовать мышление еще и потому, что оно оперирует объектами. А мне для моего наблюдения требуется работать с процессами, не имеющим пространственных ограничений.
- Но ты же понимаешь, что ты видишь, что ты слышишь? Разве понимание - не есть часть мышления?
- Нет конечно, это разные процессы, и переживаются они по-разному. Мышление комбинаторно работает с памятью. А понимание устанавливает новые связи в самой памяти. Давай заменим слово «ПОНЯЛ» на слово «УЗНАЛ».
Если ты встречаешь что-то новое, то для того, чтобы понять что это, надо понять как этот объект соотносится со всеми остальными. Мышлением мы перебираем все виды связей, а понимание закрепляет установленные связи. Если объект до этого уже был в памяти, то «понял» - это просто «узнал». Этот процесс постепенного узнавания и есть понимание.
Ты мне говоришь, и я понимаю. Мне понятны все слова по отдельности, мне понятно, как они связаны между собой, мне понятен смысл фразы. Я постепенно узнаю то, что уже знаю. У меня уже установлены все связи, для того чтобы понять, что ты говоришь. Если ты говоришь что-то новое, то мне потребуется разбить то, что не понятно, на объекты, которые понятны по отдельности, а затем увязать их в единый узел новых связей.
Это очень легко продемонстрировать, читаешь на английском и вдруг, встречаешь незнакомое слово. После того как его перевел, становится понятен смысл фразы целиком. Это можно почувствовать, даже будучи не натренированным в работе с вниманием.
Листочек так и лежал на столе, чистой стороной вверх. Майк перевернул его, посмотрел на свою схему и сказал:
- Мне кажется, что пахнет психологией. Вечное самокопание. Почему ты думаешь, что внимание, а не мышление познает реальность?
Виктор Степанович показал рукой на окно.
- Посмотри на этот лес. Просто лес. Все понятно. Теперь представь, что восприятия больше нет. Ты можешь остановить его. Нет зрения, слуха, никаких ощущений. Представь, что ты можешь остановить внутренний диалог и визуализацию. Представь, что больше нечего понимать. Больше нечего воспринимать. Нет никаких воспоминаний, ни одного чувства. И мира тоже больше нет. Что остается?
- Ты хочешь сказать, что остается внимание?
- Остается, только как потенциальная возможность. Представь себе состояние, в котором и внимание остановлено. Что остается?
- Очень сложно представить себе такое состояние, – усмехнулся Майк. – Я не знаю, что остается.
Виктор Степанович внимательно посмотрел на Майка.
-Майк, вопрос в следующем. Этот мир реально существует или это иллюзия? Потому что есть возможность встать в такую позицию, откуда этот вопрос очень актуален. Убедиться в том, что есть «реальность», а что есть «бытие».
- А что ты можешь сказать об этом состоянии? Что это?
- Я не промолчу, –засмеялся Виктор Степанович, – Это не коровий след.
На лице Майка появилось недоумение и он немного обмяк на стуле.
- Это очень сложная метафора, Витя, – укоризненно произнес он.
- Мир реально существует или …?
- Да, я считаю, что мир реально существует, – перебил его Виктор Степанович, показал на схему Майка, нарисованную на листочке.
Обвел пальцем стрелочки вокруг человечка.
- В виде идей. Или в виде живого существа, – и указал на самого человечка.
- Мир существует и в виде материи, – Виктор Степанович указал на левую сторону листочка, где была нарисована молекула ДНК.
- Но мир существует не всегда. Вот тут. Между двумя этими параллельными прямыми, которые у тебя нарисованы посередине, которые разделяют мир живого и не живого. Разделяют мир идей и реальность. Здесь находится то, откуда можно видеть, что реальность то - есть, то - нет.
Виктор Степанович взял двумя руками листок и перевернул его в воздухе. Другая сторона была по прежнему чистой, затем развернул его. Потом еще раз, показалась схема Майка, но как четверть листочка. А затем, Виктор Степанович перевернул листок, и на другой стороне была таблица со множеством ячеек. Цифры, буквы, знаки.
- И внимание – ключ, для открытия всех дверей, – сказал Виктор Степанович и положил листок на стол перед Майком.
Майк протянул руку, взял листок, сложил его и убрал обратно в карман.
- Виктор Степанович, пойдёмте приступим ко второй части Марлезонского балета.