Татьяна со своей семьëй жила в уютной двухкомнатной квартирке. Таня любила мужа Артëма и дочку Анечку, а они любили Таню и друг друга.
Однажды вечером к Татьяне пришла подруга Светлана с дочкой Оленькой. Они жили по соседству, их дети были почти одного возраста, Оля старше на год. Так сложилось, что в гости друг к другу они ходили без звонка: за всякими мелочами, посплетничать или позвать прогуляться.
Сегодня просьба прозвучала неожиданно:
— С мужем поссорились, можно мы у тебя переночуем? Ну не с мамой же в одной комнате, в самом-то деле! Сама ведь знаешь: и мозг съест, и нервы вытянет, она же всегда его поддержит. Если б ты знала, как это — в одной квартире с родителями...— Света горестно вздохнула.
Прежде, чем Таня успела ответить, Оленька, которая давно заскучала стоять на месте, побежала искать Анюту. Света, с криком "Доча, хоть разденься!" кинулась за ней.
Заперев дверь, Таня вернулась на кухню, где готовила ужин — скоро вернëтся с работы муж. Светлана была уже там — заглядывала в кастрюли на плите:
— Чего готовишь? А, гречка, курица. Ну прям как в школьной столовке, — хихикнула Света. — Хорошо, хоть не сосиски.
Дети играли в комнате, подруги болтали на кухне. Когда Таня выключила конфорки, оставив на горячей плите гречку и тушëную курочку, раздался долгожданный звонок в дверь.
— Папа! Папочка! А я сегодня пояс сама завязала! На бантик! Посмотри — красиво?
— Моя ты умница! Очень красиво! — улыбнулся папа, доставая из кармана шоколадку "Алëнка".— Это ёжик просил передать самой лучшей девочке. Но только после ужина. Ой, у нас гости! Здравствуйте! — Артëм увидел Свету и Оленьку.
Анюта под пристальным взглядом Оли положила шоколадку в холодильник. Оля, проследив за ней взглядом, захныкала:
— Мам, кушать хочу!
— Сейчас, сейчас, всё готово, — засуетилась Таня.
— Таня, на минутку, — позвал Артëм из спальни.
Плотно закрыв дверь, Артëм вполголоса спросил:
— Танюш, они что, есть у нас собираются? Ты же знаешь, продуктов до зарплаты, а до зарплаты неделя, последнюю мелочь на шоколадку истратил.
— Извини, они остаются на ночь.
— Тань, ты с ума сошла?!
— Извини, так вышло, — опустила глаза Таня и пошла накрывать на стол.
За ужином Света достала из своей сумки два магазинных салатика в маленьких контейнерах:
— Вот, купили по дороге, — объяснила она и поставила контейнеры перед собой. — Оленька, тебе какой?
Света с Олей пробовали друг у друга свои салаты, обсуждали, какой вкуснее. Оля с превосходством поглядывала на Анечку, глазки которой начали наполняться слезами.
— Мамочка, — шëпотом спросила Анюта, — а что это они едят? А у нас есть такое?
— Доченька, — так же шëпотом ответила Таня, — маленькие девочки это не едят. Когда подрастëшь, как Оля, вот тогда мы обязательно это купим.
Таня ощутила, что сейчас происходит что-то неправильное — то, чего не должно происходить. И началось это, пожалуй, даже не сейчас, а с того момента, как гости вошли в дом — с тех самых пор у Тани на душе как-то нехорошо, как-то неспокойно. Но Таня не знала, как это исправить.
Гости, напротив, чувствовали себя комфортно. Оленька с аппетитом кушала, Света оживлëнно рассказывала Артëму, какие блюда она готовит каждый день. Артëм с большим интересом еë слушал.
— Зачем вы покупаете пельмени? Таня не делает? Мы никогда не едим магазинное! Пельмени, манты, вареники — всё сама делаю, меньше трëх часов у плиты не провожу! Даже сок не покупаем: сама выжимаю или компот варю, а мои мясные пироги — просто объеденье. Перец фарширую. Да что там перец — чернослив фаршированный! Не знаете разве? Так я Таню научу. Берëшь чернослив, удаляешь косточку, вместо косточки вставляешь орешек. Можно миндаль, можно грецкий. Потом насаживаешь на шпажку, окунаешь в горячий шоколад и оставляешь застыть. Попробуйте — лучше всяких конфет. Мы и конфеты-то не покупаем — вот ещё! Да разве можно ребëнка химией травить?! Своё-то — оно и полезнее, и вкуснее.
После ужина дети убежали играть в детскую, Артëм и Света устроились на диване в гостиной. Собирая со стола посуду, Таня слышала часть их разговора. Света рассказывала, как тяжело работать пять дней в неделю, Артëм соглашался: да, тяжело, если бы ещё денег на всë хватало.
— Разве Таня до сих пор не вышла на работу? — удивлëнно спросила Света, хотя отлично знала обо всём. — Тогда конечно! Троим-то на одну зарплату тяжело! И как только Таня не понимает. Мало, что на квартиру в одиночку заработал — так и ребëнка содержишь, да ещё и жену! На такое не каждый согласится. Какой же ты молодец, Артëм, в наше время такие мужчины — редкость. Ох, и повезло же Танюшке!
И мечтательно добавила:
— Ах, вот если бы меня кто содержал! Не отказалась бы! Сразу бы сколько времени свободного появилось! Уж тогда бы начала, наконец, за собой ухаживать. А то времени на себя совсем не остаëтся, — вздохнула Света, вытянув перед собой ладошку и придирчиво рассматривая свой безукоризненный маникюр.
— Кстати, Танюш, давно хочу спросить: а что с твоими бровями?
Таня остановилась со стопкой грязной посуды в руках и удивлëнно спросила:
— А что с ними?
— Сама что-ли выщипываешь? Так уж давно никто не делает. Хочешь, дам контакт бровиста? Смотри, какие бровки, пару дней назад обновляла, — Света приблизила лицо к Тане, чтобы той лучше было видно. — Заодно и реснички сделает, как у меня. Ах, это тот самый диван, на который вы ползарплаты Артëма истратили? Миленький! Где брали? — вновь переключилась на Артëма Света.
Татьяна, виновато вздохнув, отправилась мыть посуду.
Она до сих пор не вышла на работу... Анечку оставить не с кем: очередь в садик ещё не подошла. Ни бабушек, ни дедушек у Анечки нет.
Таня не могла понять, где молодые мамы берут время на то, чтобы ходить на работу и в разные салоны, и готовить сложные блюда. Казалось бы — один ребёнок, один муж, который и дома-то не всегда бывает — а лишнего времени нет. Если бы оно было, лишнее время, Таня бы на него выспалась. Когда же она в последний раз спала те самые, рекомендованные для здоровья и красоты, восемь часов подряд? Наверное, давно.
Размышления прервала вошедшая на кухню Оленька, которая вежливо спросила:
— Можно мне открыть ваш холодильник и посмотреть?
Таня растерялась. В холодильнике лежала шоколадка Ани.
— Что хочешь, доча? "Алëнку"? Ах, ты моя лисичка! — засмеялась Света, которая вошла следом. Она с гордостью взглянула на Таню:
— Ведь сообразила же!
— Доча, скажи: "Тëтя Таня, дайте мне пожалуйста шоколадку". Анечке мы завтра купим такую же.
— Танюш, Аня про эту шоколадку давно уже забыла, а мы вам завтра купим. — пообещала Света и предостерегающе добавила: — А то сейчас знаешь что начнëтся!
В подтверждение слов мамы, Оля угрожающе оттопырила нижнюю губку, сдвинула бровки и сморщила лобик, выражая готовность заплакать сию же секунду.
— Попроси у Ани половинку, может быть, она с тобой поделится, — сказала Таня.
Тотчас все вздрогнули от громкого и категоричного: "Неть!"
Анечка пришла на кухню, будто почувствовав неладное. Под зачарованным взглядом Оленьки, она достала шоколадку из холодильника, взобралась на табурет и стала разворачивать обëртку. Оля горько зарыдала.
Услышав крики, пришёл Артëм. Молча, оценив обстановку, отнял у Анечки шоколадку, разломил на две равные части и отдал девочкам.
Анюта, сжимая в ручке остаток шоколадки, заплакала от обиды. Оленька, по-прежнему плача, со своей половинкой убежала в комнату. Света пошла за ней. Следом ушëл и Артëм, по пути бросив на Таню укоризненный взгляд: "Как тебе не стыдно!". Таня успокаивала Анюту.
Закончив на кухне, выкупав и уложив спать дочку, Таня достала чистое бельё и пошла готовить постель гостям.
Света, Артëм и Оленька смотрели телевизор. Увидев Таню со стопкой белья, все встали с дивана. Оказалось, новенький диванчик был испачкан пятнами от шоколада.
Света запричитала:
— Ой, так он даже без чехла! Хоть бы накидкой прикрыли! Да как же вы так: новый диван и без накидки! Надо было накидку покупать сразу, вместе с диваном!
Таня молча обошла еë, держа в руке губку и чистящее средство.
— Тань, ты что собралась делать? Ну-ка покажи! Да это же химия! У нас может начаться аллергия! Нет-нет, убери это, лучше перекисью. Говорят, перекись помогает.
— Да не лей ты столько, нам же на этом спать!
— Содой попробуй. Сода всё отчищает, я лайфхак смотрела. Теперь пылесосом собери. Ой, всё, хватит, спать хочется! Стели уже простынь, и на таком поспим одну-то ночь, завтра почистишь.
Устроив гостей и закончив по хозяйству, Таня зашла в спальню. Анечка уже сладко спала, Артëм смотрел в планшет. Увидев Таню, он сразу выключил и убрал гаджет, лëг и, отвернувшись к стене, раздражëнно буркнул что-то неразборчивое — вроде бы, пожелал спокойной ночи...
Разбудил Таню гневный крик Оленьки:
— Что тебе здесь нужно?! Не видишь — мы здесь спим! Это наша комната! Уходи отсюда!
Раздался звук хлопнувшей двери и наступила тишина.
Вскочив с постели и увидев пустую кроватку Анюты, Татьяна поняла, что произошло: Анечка проснулась раньше всех и пошла в другую комнату, хотела посмотреть мультики.
В два прыжка Таня преодолела расстояние до комнаты.
Анюта, маленькая, напуганная, растерянно стояла перед закрытой дверью, сжимая в маленькой ручке пульт от телевизора. Маленькие губки дрожали, испуганные сонные глазки в недоумении смотрели на маму. Слезинки, выкатываясь одна за другой, падали на тапочки.
Таня рывком распахнула дверь в комнату. Светлана сидела на диванчике и спокойно накладывала макияж, Оленька сидела рядом и мирно вертела в руках игрушечный вертолëтик. Будто ничего не нарушало их покоя, будто минуту назад ничего и не было. Таня даже подумала, что ей почудилось спросонья. Она уж было хотела извиниться, но звук шмыгающего носика за спиной развеял остатки сомнений.
— Что здесь происходит?! — строго спросила Татьяна и другим тоном позвала Анечку:
— Анюта, не бойся. Иди, включай мультики.
— Вообще-то мы здесь спали. А в чужую комнату без стука входить нельзя. — совсем по-взрослому заявила Оленька. И добавила:
— Пусть она отсюда уйдёт!
Света молчала, любуясь на себя в зеркальце.
У Татьяны потемнело в глазах:
— Аня никуда не уйдёт, она здесь живёт! Это еë квартира, еë комната, еë телевизор! Диван, на котором ты сидишь, тоже еë! Уйти отсюда можешь ты! Это для тебя здесь всё чужое! А Аня останется здесь и будет делать то, что захочет! Потому что она у себя дома! Ясно тебе?! — повысила она голос.
— Не смей орать на мою дочь! — Света, захлопнув пудренницу, быстро сгребла в сумку косметику, встала и схватила Оленьку за руку:
— Собирайся, Оля, нас с тобой выгнали! Никогда больше сюда не придëм!
— Никогда, — эхом повторила Оленька и чуть слышно спросила:
— Мам, а может, мы сначала покушаем?
— У них геркулес на завтрак. Сопли. Ты же не будешь есть сопли?
— Не буду, — грустно отозвалась Оленька.
Нервно одеваясь в прихожей и одевая дочь, Светлана что-то раздражëнно бормотала про отсутвие ума и воспитания у некоторых, которые живут на всëм готовом и от безделья кидаются на чужих детей.
Когда дверь за гостями закрылась, Таня почувствовала, будто кто-то освободил еë, выпустил из мрачной и душной тюрьмы, сняв оковы. Вздохнув с облегчением, она вернулась к дочке.
Анечка сидела на полу и плакала. Перед ней лежал сломанный вертолëтик, на который наступила чья-то нога.
Отчего-то у Тани подкосились ноги. Она опустилась рядом и обняла дочь. Ей казалось, что вот этот сломанный вертолëтик — это она, Таня. Это она сама и еë семья. И сломал его не кто-нибудь, а она, Таня. Это она сломала, растоптала, испортила.
Сзади зашуршали шаги, подошёл Артëм, сел и обнял обеих. Какое-то время они сидели молча. На полу, в тишине, втроëм, обнявшись, глядя на вертолëтик. Слëзы высыхали и всем троим постепенно становилось снова хорошо и спокойно — так же, как и всегда, когда они вместе.
— Анютка, так его же можно починить! — нарушил молчание Артëм. — Смотри: склеим вот здесь и здесь, сюда вставим колëса, сюда — пропеллер. Ну-ка, где папкин чемоданчик? Танюш, тебе придётся пожертвовать свой лак для ногтей: мы закрасим склейки, и он станет как новый. А может быть, даже лучше!
Вертолëтик мы обязательно починим.