Если меня спросить, что самого крутого было в моей службе, то вспоминается много событий и эпизодов. Есть важные, пафосные, есть яркие, запоминающиеся, есть смешные, трагические, есть творческие. К последним можно отнести подготовку первых научных статей, что писались порой «на коленке», в полевых условиях, в перерывах между промерами. Но была одна история, которая смогла объединить в себе и важность, и творчество, и юмор. Её и расскажу.
Это был мой второй дальний поход в Индийский океан в 1987-88 гг. Их стандартная для черноморской гидрографии продолжительность при следовании в Индийский океан составляла 5 месяцев. Считали время следования в район работ и назад, «съедавших» около 3.5-4х недель, три-четыре захода по 3-5 суток каждый, а остальное, около 3.5 месяцев, приходилось на работу, расписанную по вахтам. Обо всём этом напишу ещё и не раз - так много занятного и достойного воспоминаний было, а сейчас – обещанная ИСТОРИЯ.
Несколько дней оставалось до захода в Индию. Я жду с нетерпением, любопытством и трепетом. Многое же впервые! Сначала заход на архипелаг Дахлак (группа островов в Эфиопии, Красное море), потом Сейшельские острова в самой середине океана. Пронзительная экзотика, яркие краски, кварцевый песок, океанская рыбалка, новые запахи и вкусы. И вот, ожидание захода в Индию.
На ОИС «Фаддей Беллинсгаузен» старпомом был мой друг, Витя Кучеров (выпускник ВВМУ им Фрунзе, гидрографический факультет, 1981 г.).
Уважал его ещё с курсантских времён, когда он был у нас старшиной роты. Мы с ним, в рамках допустимого, порой озорничали. И до сих пор сохраняем прекрасные отношения, в которых значительное место отведено доброму юмору. Так вот, от него «по дружбе» я всегда узнавал самые свежие новости, кои на сей раз прилетели телеграммой от штаба ЧФ. Сообщалось, что нам деловой заход в Бомбей заменили на официальный визит в ВМБ Кочин (крупный порт Кочин или Коччи на Малабарском побережье Аравийского моря), период с 05.01 по 09.01.88. Ну, изменили и изменили. Я значения особого этому не предал. Индия, везде Индия. Но очень скоро оказалось, что, во-первых, никого из судоводителей судна в этом порту Кочин до сих пор не было, а значит, в него не входили и не швартовались. А это как для пилота авиации - новый аэродром, в каждом из которых свои особенности. Разве что лоцман приедет и поможет на входе в сам порт. Во-вторых, и это главное, все заходы в порт осуществляются по крупномасштабным картам, а это ну хотя бы 1:25 000. У нас, в штурманском комплекте карт, получаемых на каждый выход, на п. Бомбей такая была, а на п. Кочин – нет. Только МНК 1:250 000, которая годится разве что для морских переходов транзитом. Порт Кочин на ней выглядел точкой в устье р. Коччи. На мелкомасштабной карте нет нужной информации ни по приёмному бую перед началом фарватера, ни по самому фарватеру. Отличительные объекты на побережье (маяк, мыс, створный знак, гора), для удовлетворительной точности навигации, если карта мелкомасштабная, не годятся. А для мгновенного определения места при движении по рекомендованным путям к порту, по фарватеру ограниченной ширины, это все необходимо. На спутниковые системы тогда особо не надеялись. Может прилететь 1-2 спутника в час, но и то не наверняка.
Небольшое отступление. Нужно заметить, что первое моё место службы после выпуска в 1984 г. из училища - начальник лаборатории геофизических измерений ОИС « Фаддей Беллинсгаузен, где тогда командиром был капитан 2 ранга Фомичёв Валентин Петрович (заканчивал штурманский факультет ВВМУ им. Фрунзе заочно, из мичманов). Так что он - мой первый командир в/ч. Потом я перевёлся в 23 ОЭ, и вот через 4 года, как член экспедиции, вновь на родном «Фаддее». Валентин Петрович запомнился мне тревожным, шумным, но в целом, очень положительным офицером.
Так вот, получив распоряжение из штаба ЧФ об изменении порта захода, а потом, поняв, что заходить в п. Кочин не по чему, Валентин Петрович очень встревожился, взволновался и сделался шумным. Попахивало паникой. Вызвав своего старпома, он напомнил, что изначально Виктор Юрьевич Кучеров - гидрограф, и кому, если не ему с его корешем Олегом Чуркиным сделать такую карту. Чтобы всё было законно, а нужные части тела командира, в случае каких-либо неудач (такие как сход с фарватера с последующей посадкой на мель, например, и т.п.) были прикрыты, распоряжение о подготовке карты в порт Кочин было записано в судовой журнал. Задача, я Вам скажу, очень не тривиальная. Судно – не картпроизводство. Да и кучи данных, требуемых для создания карты, недоставало. Витя - ко мне, ну потому что я там - начальник гидрографической партии. Я, помнится, как узнал, страха не испытал, а напротив, меня обуял азарт и жажда деятельности. К тому же ещё из курса истории флота запомнилось, что был такой Павел Филиппович Чуркин, гидрограф, штурман корвета «Гридень» и автор первой рукописной карты бухты Золотой рог на Дальнем Востоке (выпускник Первого штурманского полуэкипажа в 40-е годы 19 века, располагающегося в том же здании, что и наш Морской кадетский корпус). Почему бы не попробовать сделать мне, его однофамильцу, что то подобное?
С Витей мы собрали в штурманской всё, что могло нам понадобится. А это: Лоция с описанием порта Кочин, карта мелкого масштаба на тот же район, справочник по портам. Не густо. Нашёлся, правда ещё, кем-то принесённый туристический буклет на исторический древний индийский город Кочин. Из него мы узнали, что в Кочине ещё в 1524 г. был захоронен знаменитый путешественник Васко де Гама.
Но позже его прах перевезли на родину в Португалию, а мы в увольнении могли лицезреть лишь оставшееся надгробие его могилы. Из этого лирического отступления вы поняли, что до берега ОИС «Фаддей Беллинсгаузен» так или иначе, но добрался.
Но вернёмся чуть назад. Я составил список вопросов, на которые ответов во всей найденной на «Фаддее» литературе не обнаружилось. Не было координат: рекомендованного пути по фарватеру, приёмного и путевых буёв, ряда нужных для визуального определения места географических объектов на берегу. Координаты створов и маяка были из лоции, но пониженной точности. Витя быстро подготовил телеграмму в ГС ЧФ с этими вопросами и её, за подписью командира, отправили.
Тут нужно сделать ещё одно отступление. В 1968 ОИС "Василий Головнин", судно ГС ЧФ, оказалось в Суэце, в аккурат на начало арабо-израильского конфликта. Командир Владимир Алексеевич Часовской, выпускник ВВМУ им. Фрунзе, согласовав свои действия с руководством, развернул судно, «вырвался» из Красного моря и пошел домой в родной СССР вокруг Африки. Но карт то не было! Шли практически по глобусу! Именно после этого случая и появилось требование – кораблям, отправляющимся в дальние плавания, иметь карты на весь Мировой Океан. А прежде, подбирался комплект карт только на путь следования и район работ. Но даже это требование не подразумевало, что каждый корабль должен иметь абсолютно всю коллекцию МНК, состоящую из нескольких тысяч листов. Нужно понимать, что в эпоху бумажных карт, каждая из них подвергалась регулярной корректуре. А это ОГРОМНАЯ РАБОТА отдельного подразделения Гидрографической службы – ДЕПО КАРТ И КНИГ. И лишь имеющиеся на борту корабля комплекты карт, как правило, своего, традиционного района плавания, корректировали штурмана экипажа. На каждый порт мира крупномасштабных карт никто не брал. А посему, сложившуюся у нас ситуацию можно было назвать форс-мажорной. И её как то нужно было разрешать.
Пока нам в Севастополе собирали все затребованные сведения, мы делали, что уже могли. Нужно было спешить, до захода оставалось 3 дня. С мелкомасштабной МНК мы сняли координаты линии побережья, к которой, кроме как по фарватеру, приближаться не собирались, а потому этой точности было вполне достаточно. Стали формировать таблицы с координатами всего, что могло потребоваться. Из группы камеральной обработки экспедиции я привлёк к работе Галю Нерушкину, профессиональные качества которой знал по совместной работе в гидрографическом отряде 23 ОЭ. Она виртуозно работала на координатографе, была аккуратна, писала хорошим картографическим подчерком.
Кто не знал или забыл, напомню, что координатограф - прибор для быстрого и точного нанесения на карту или план точек по их прямоугольным координатам. Состоит из станины, на которой наглухо прикреплена линейка с делениями, представляющая собой ось абсцисс X. Вдоль оси абсцисс передвигается каретка, несущая на себе линейку Y, соответствующую оси ординат. По оси ординат движется малая каретка, на которой укреплена иголка для накола точек.
Стали прикидывать размер будущей карты на весь район с подходами к порту. В масштабе 1:25 000 она выходила стандартного размера МНК на одном листе – не хотелось делать несколько, да и времени на это не было. Доложили Фомичёву. Валентин Петрович выбранный нами масштаб забраковал категорически: «Вы гидрографы или где? Делайте 1:5 000». Когда я и Витя, с расчётами в руках, доказали командиру, что листу такой карты будет тесно в штурманской ОИС, и с ним будет неудобно работать, он согласился на десятитысячник. Лист карты выходил немаленьким, но приемлемым и помещался и на прокладочный стол штурмана, и на координатограф. В голове моей все сложилось, я совсем избавился от незначительного волнения, возникающего всегда после общения с Фомой (так называли его за спиной). Но почему то меня не покидала мысль, что я что-то упускаю. Ноги в какой раз повели меня в штурманскую к полке с книгами издания ГУНиО. Вот оно, недостающее звено - «Таблицы приливов. Зарубежные воды. Северный Ледовитый, Атлантический и Индийский океаны». Там нашёл описание приливо-отливных явлений в р. Коччи, в которую нам следовало зайти и встать к причальной стенке. ОДНАКО!!! Амплитуда колебаний от минимального до максимального уровней воды достигала высоты двухэтажного дома 6-7 м. До сих пор мы работали в плоском мире, выстроив его по X и Y. С такими колебаниями уровня теперь пришлось учитывать и ось Z. Поясню, теперь нам нужно было не только построить карту, но и выработать рекомендации по временным этапам движения по фарватеру и заходу в порт. ОИС «Фаддей Беллинсгаузен» судно не маленькое, около 100 м в длину, с осадкой почти 5 м. Всё это надо было учесть.
Конечно, скажете вы, а на что лоцман? Так-то оно так, но не один капитан не станет вслепую доверять пришлому специалисту свой корабль, пока не убедится в безопасности движения по выбранному пути сам. Ответственность с него никто не снимет, если что случится. Мы это понимали и должны были всё объяснить Фомичёву.
В последующем мы убедились, что колебания уровня в устье р. Коччи были огромными. Например, в вечер судно стояло ниже уровня пирса и, возвращаясь с города, приходилось буквально скатываться по трапу вниз на палубу. Утром же судно стояло так высоко, что трап повисал в воздухе, хоть и спускался достаточно круто вниз. Поэтому, боцманская команда подставляла под основание трапа на пирс ящики и поддоны, чтобы опереть его хоть на что-то.
Но вернёмся к процессу изготовления карты. Не прошло и суток, как из штаба ЧФ и от начальника ГС ЧФ пришла вся затребованная нами информация. Оставалось, на уже не пустой планшет, на котором были берега и некоторые ранее найденные нами объекты, только нанести новое. Галя* отлично выполнила эту работу и аккуратным почерком картографа прорисовала тушью все линии, сделала надписи, заполнила легенду свежесозданной рукотворной карты. Все буи, навигационные знаки, изобаты, линии берега были исполнены в точном соответствии с Правилами и ГОСТами нужным цветом туши. Таким образом, по сути, за два дня работа была сделана, выработаны рекомендации штурману по координированию в данном районе. Определён оптимальный временной период осуществления манёвров с учётом приливно-отливных явлений. Картой и рекомендациями можно было пользоваться. Замечу ещё, что карта была нарисована не на стандартном тонком листе ватмана, не взяли и МНК (бывало рисовали прокладочные планшеты, на обратной стороне списанных карт). На судне удалось найти очень старый, чуть желтоватый благородный дорогой ватман, ещё с водяными знаками. Знаете, на котором лезвием Нева можно было легко и не раз по одному месту срезать кляксу, и следа не оставалось. Но что-то нас останавливало побыстрее доложить о готовности карты. И вскоре мы поняли почему. Не было в этом какого-то хулиганства, лоска, шика, понтов. Хотелось «словить хайпа», как сейчас бы сказали. Но тогда мы таких слов не знали, но определённо этого хотели. Работа была не стандартная, а потому мы посчитали, что можем позволить себе некоторую картографическую вольность, хулиганство, что считалось вполне приемлемым на старинных картах периода 16-17 веков.
К вечеру и на нашей карте появилась великолепная роза ветров, на свободных от информации местах резвились киты, выпуская фигурные фонтаны, изобразили и привлекательную русалку. Для окраски этого великолепия использовали не тушь или краски, а наструганные лезвием грифели цветных карандашей. Рабочая зона карты, где пришлось бы работать штурману, была неприкосновенна. Вот теперь хорошо. Можно докладывать о готовности работы.
Вообще не помню реакцию командира на это творение, говорят, плохое забывается – особенности памяти. Но факт состоит в том, что прохождение нашего судна по карте было безупречным. Ни одной осечки. Штурман позже подтвердил, что прокладка, ведущаяся визуальными средствами, полностью подтвердила точность карты. Движение по фарватеру было ровным, местоположение нанесённых буев и пр. соответствовало реальному. Меня там не было, в штурманскую просто так, когда там работал лоцман, шастать не разрешалось. Но могу представить удивление этого лоцмана-индуса в чалме, когда он увидел на вполне современном советском судне штурмана, работающего с картой, где красовалась дразнящего вида русалка.
Закончился поход, мы стремительно разбежались по жёнам. Чуть позже я узнал, что карту нашу, которая фигурировала чуть ли не центровым экспонатом на докладе о результатах похода, куда-то забрали показать, повыше. Так она куда-то и замылилась. Кого-то похвалили, кого-то наградили за находчивость и смекалку, но не нас. В итоге был доволен и Фомичёв, говорят рассказывал об этом случае не раз. Теперь, через 36 лет, пришла пора рассказать об этом и мне. Мы с Витей, что нас обошли вниманием, не обижались, я - старлей, он - каплей, «не по чину» нам было ещё обижаться. И потом, помните у А. Покровского, третья и четвёртая стадии процесса - «наказание невиновных и награждение непричастных». Не наказание – уже поощрение!
P.S.
Нет, вру. Некоторое моральное поощрение нам всё же было. Начальником службы специзмерений на Фаддее был Серега Пятницкий (выпускник ВВМУ им. Фрунзе, гидрографический факультет, 1979 г.), харизматичный такой офицер с чапаевскими усами, благородной статью и отличным чувством юмора. Он принёс нам адмиральский погон, один, и мы подурачились, сфоткавшись с ним. Я к концу похода отрастил подходящую бородёнку, как у Николая II (висел в моей каюте его портрет), слегка подстригся и вот что получилось. И не судите строго. Такая шутка. Можно сказать своеобразный мем, если вспомнить исконное значение этого слова. Термин происходит от греческого слова μίμημα (подобие).
____________________________________________________________________________
*Сегодня узал, что Гали Нерушкиной уже давно нет, очень жаль. Тогда, эта статья в её память.
To be continued. Продолжение следует. Читайте и подписывайтесь, пожалуйста.