Как-то получилось, что после очень-очень долгого перерыва я вернулась к Лему. И восприятие за долгие годы, как оказалось, не изменилось. Пан Станислав для меня по-прежнему неимоверно депрессивен и столь же неимоверно глубок. Космические приключения его героев - всего лишь повод для того, чтобы задуматься о глобальном...
Аргументы здравого смысла бессильны против сегодня господствующих обычаев.
На собственной шкуре убедился в этом пилот межзвёздного корабля Эл Брегг: 127 лет по земному времени, которые он провёл в экспедиции - а до этого были ещё долгие годы изнурительных и опасных тренировок - не прошли на Земле незаметно. Всё не такое, как было. Все не такие, как были. Самое главное: на Земле теперь всем младенцам проводят бетризацию - то есть, делают что-то вроде прививки, которая на генетическом уровне убирает из человека способность убивать и рисковать. Бетризация - сокращение от фамилий троих учёных, работавших над этой вакциной: Беннет, Тримальди и Захаров. Внедрение вакцины было крайне непростым, но время сгладило все углы, и теперь уже нет родителей, готовых костьми лечь, лишь бы уберечь своего ребёнка от этого. И что плохого: нет преступности, хирурги только планируют операцию, а оперируют роботы, потому что ни один нормальный человек не может вынести вида крови, спортивные соревнования в таких видах спорта, как хоккей, гонки и т.п., превратились в красочное шоу - зато все участники живы и здоровы... Ну и так далее. По мнению Брегга и его коллег - на Земле наступила тёпленькая жизнь. не горячая, не холодная - тёпленькая... Весь прогресс науки направлен на изобретение состава пурпурной краски для внутренней поверхности ноздрей юных красавиц и всё более совершенных роботов, которые должны быть максимально непохожими на человека... Экспедиции вроде той, в которую летал корабль "Прометей", никому не нужны, они ведь опасны...
И Брегг, со своим ПТРС, какой и прошедшим не одну войну не снился, никак не может понять, как ему вписаться в эту тёпленькую кашку, называемую жизнью. Как не может и понять, нужно ли это ему вообще. Рассуждения и беседы с товарищами по экспедиции - это целый пласт размышлений Лема об экспериментальной науке, о космосе, что было чрезвычайно актуально в 1961 году, когда написана книга. С горячностью учёного-практика писатель защищает право науки исследовать области, которые могут вообще ничего не дать человечеству. Типа такой вот мысли: разве те, кто первыми шли на Северный полюс, не понимали, что там ничего нет?
Вопрос о проблемах фундаментальной науки сегодня столь же актуален. Должны ли мы рваться к звёздам? Что мы там ищем, не найдя на своей планете возможности жить всем мирно и сытно, не говоря уже о перспективах духовного роста? А если не будем рваться, то не кончится ли всё тем, что главными направлениями науки станет изобретение новых чудо-средств для сохранения красоты и роботов-пылесосов, которые наконец-то научатся убираться в углах?
Так что я, как Брегг, снова слегка в подвешенном состоянии - у меня даже близко нет ответов...
Я заметил, что с роботами мне легче разговаривать. Они ничему не удивляются. Не умеют...