Едем, едем на море!.. Ей хотелось прыгать, петь, смеяться, и вдруг… всё стихло… замерло... Она сидела в темноте одна-одинёшенька, совершенно одна на всём белом свете, которого тоже больше не было...
Алёна вся сияла от радости. Ура! Ура! Мы едем на море. Она считала дни до долгожданной поездки и теперь носилась как угорелая, путаясь у всех под ногами. Наконец, последняя сумка была уложена, багажник заполнен до отказа, и они двинулись в путь.
Красота… Скоро я увижу море, как переливаются на солнце курчавые барашки прибоя, как кружат на небе чайки, как всплывают жирные приставучие медузы, как стайка малюсеньких рыбок резвится у самой кромки воды… Здравствуй, здравствуй, море!..
Как здорово, когда всем весело, родители смеются, мы с сестрой дурачимся. Море, море, море!.. Хотелось закричать во всё горло: "Ура! Мы едем, едем, едем…" Ты слышишь, море, мы скоро снова встретимся, быстрее бы, быстрей. Мысленно она всю дорогу подгоняла папу, и как бы быстро он ни ехал, всё равно ей было мало.
А за окном сияет солнце и проплывают облака причудливые, разные, смешные... А за окном бегут деревья и пролетают провода, проносятся поля, мелькают перелески, скорей, скорей, скорей бы…
Что там, вдали за горизонтом? Этот вопрос всегда её волновал и будил воображение. Там где сливаются дороги и сходятся в один пути, на перекрёстке судеб многих, как нам свою судьбу найти? И вот сейчас её дорога несётся вдаль из-под колёс, мы едем к морю, едем к морю не понарошку, а всерьёз.
Предчувствие счастья не покидало её всю дорогу, прямо распирало изнутри, хотелось прыгать, петь, смеяться, и вдруг… всё стихло… замерло...
Быть может, просто задремала, но червячок сомнения уже ковырялся в её голове. Куда же солнце подевалось? Вот только что глаза слепило, и вдруг погасло?.. Как же так? Да просто нужно взять и проснуться. Подумаешь, темно тебе? Хорохорилась Алёна. И что вообще могло случиться, ха-ха, но смеяться совсем не хотелось. А если авария? Мамочка родная! А если я уже умерла? А как же сестра? Как мама и папа?
Вот сейчас я открою глаза, и всё вернется. Но предчувствие счастья сменилось на прямо противоположное ожидание. Ей казалось, что, пока она не открыла глаза, она в безопасности, она отгорожена от всего, что снаружи. Да так думают только трусихи, а ну-ка сейчас же открой глаза! Но веки будто налились свинцом, и вся она как-то потяжелела, на неё как будто что-то навалилось.
Надо стараться, надо бороться, но ей хотелось забиться в какой-нибудь угол и стать незаметной, невидимой, и всё плохое пройдёт стороной. Откуда, откуда оно взялось, как просочилось в неё? Она попробовала крикнуть, но изо рта еле-еле выдавливался шёпот. Да что ж такое-то?
Наконец она открыла глаза и ужаснулась – вокруг её окружала всё та же темнота. Она пошарила вокруг руками, но там, где должна была сидеть Надя, никого не было, да и там, где были мама с папой, тоже. Она сидела в темноте одна-одинёшенька, совершенно одна на всём белом свете, которого тоже больше не было.
Тишина давила на неё ещё сильнее, чем темнота, она бы всё сейчас отдала за Надькин противный визг. Она напряжённо прислушивалась, боясь упустить малейший шорох, но напрасно – она ослепла и оглохла. А может, она просто сошла с ума. Да уж, просто, проще просто некуда, и тут ей стало так смешно, что она и не заметила, как покатилась от смеха. И сама испугалась собственного голоса, он был совсем чужой – хриплый и злой.
Это не я, это кто-то чужой залез ко мне в голову и теперь хозяйничает там. Она прислушивалась к себе, не выдаст ли себя опять этот невидимый чужой. Кто он такой? Какой-нибудь автомобильный барабашка? Ей снова стало весело, она хохотала без умолку, как сумасшедшая, и всё никак не могла остановиться. И вдруг солнце вернулось, и запахи, и голоса. Она глубоко вздохнула и открыла глаза.
Почему-то мама с папой и Надя как-то странно, в крайнем изумлении и даже испуганно смотрели на неё, как на какую-то инопланетянку. Их вывела из ступора её любимая фраза: «Я что-то пропустила?» И тут они сорвались с места и так стиснули её в своих объятиях, что чуть не придушили. «Обещай больше так не делать», - твердили они, не переставая. «Да как это так?»
И тут, перебивая друг друга, они рассказали мне, что я внезапно на несколько часов пропала из машины на полном ходу. Они не знали, что делать: ждать меня здесь, ехать назад или вперёд. Но папа сказал, если я всё-таки вернусь, то убью их всех за то, что мы ещё не на море. Уж куда-куда, а на море я должна была явиться всеми правдами и неправдами, и оказался прав. Я явилась сразу же, как только на горизонте появилось море. Вот так море спасло меня от оков темноты в каком-то ином измерении, а может, это у Посейдона такие оригинальные шуточки?..
