Евгений Германович - один из самых ярких представителей современной русской классики. Для кого-то, как для меня, он первый. Доктор филологических наук, литературовед, писатель, его глубокие познания литературы отражаются в его произведениях. В одном из интервью Водолазкин признается, что существует «в некотором отдалении от актуального». Вне времени. Кому как, мне это эмпонирует. Одна из главных причин, привлекающих меня в творчестве писателя, - это отношение ко времени автора и то, как он реализует романы в этом ключе. Так, в «Лавре» в 15 веке в снежном сугробе описывается пластиковая бутылка, в пьесе «Сестра четырех» герои выбрасывают радио в мусорное ведро, чтобы не знать новостей внешнего мира, в «Соловьев и Ларионов» описываются две совершенно разные эпохи, но так мало отличающиеся друг от друга. В «Авиаторе» главный герой, рожденный в 1900 году, после заморозки приходит в себя в 1999 году молодым и здоровым.
Когда я только знакомилась с романами писателя, мне казалось, что тема вневременности - это что-то новое, почти гениальное. Но постепенно углубляясь в эту тему, я поняла, что о том, что «времени нет» говорил учитель, руководитель и друг Евгения Германовича - Дмитрий Сергеевич Лихачев. «Лихачёв говорил, что время дано нам по нашей слабости, мы заперты в нем, иначе не смогли бы охватить события нашей жизни. А потому Лихачёв (…) уверен – времени нет!»», - говорит сам Евгений Германович от Лихачеве. Дмитрий Сергеевич был удивительным человеком. О нем можно много говорить, если будет желание, отдельно.
Сам Водолазкин называет себя не только учеником, но и продолжателем дела Дмитрия Сергеевича Лихачева. В 2002 году, через три года после смерти академика, Водолазкин составил книгу «Дмитрий Лихачёв и его эпоха. Воспоминания. Эссе. Документы. Фотографии», в которой друзья и коллеги Дмитрия Сергеевича делятся воспоминаниями о нем как о человеке, об учителе, о руководителе.
На мой взгляд, вершиной темы вневременности является роман «Авиатор».
Можно выделить много тем, которые затрагивает книга. Но самые, на мой взгляд, обширные, это вечные ценности и покаяние.
На протяжении всей книги главный герой говорит о том, что «большая история - всего лишь часть истории частной. Она, в сравнении с личной историей человека, незначительна.» А частная история складывается из совершенно обыденных вещей, которые воспринимаются как само собой разумеющееся. «Интересует меня самая мелкая повседневность, то, что современникам кажется само собой разумеющееся и недостойным внимания.»
«Описания должны касаться чего-то такого, что не занимает места в истории, но остается в сердце навсегда».
«Для одних событие - Ватерлооо, а для других - вечерняя беседа на кухне.»
Об октябрьском перевороте: «Шел, если ничего не путаю, дождь со снегом. Точнее, сначала был дождь, который перешел в мокрый снег. Я вышел куда-то, забыв дома шарф, и снежинки таяли у меня на шее, я чувствовал их таяние горячей кожей. Ветер был, ранняя темень, вы знаете, что для Петербурга - это самое скверное время.»
Тема покаяния продолжает тему времени как попытка оправдать человека, воскресшего, чтобы раскаяться. «Настоящее покаяние - это возвращение к состоянию греха, своего рода преодоление времени. А грех не исчезает, он остается как бывший грех, как - не поверите - облегчение, потому что раскаян. Он есть и - уничтожен одновременно.»
Я читала «Авиатор» дважды. Этот роман - любимый у Евгения Германовича, и, пожалуй, одно из любимых произведений, какие я когда-либо читала. Роман-катарсис: очищающий и возвышающий. История, после прочтения которой хочется написать свою.