Я хочу быть такой... спокойной. Чтобы мерно стучало сердце. Отзываться на всё достойно. Чтоб в ушах - только норма герцев. Чтоб забыть о страстях и страхах, И чеканить слова - не блеять. Даже если идти на плаху, Равнодушно взирать на челядь. Я хочу быть со всеми ровной. Коли грустно, то ненадолго. Не подавленной и не скромной, Если нужно - в руках двухстволка. Глаз сверкающий, с поволокой, Для неблизких - замок с секретом. Я хочу быть скалой высокой, Обдуваемой свежим ветром. Если счастье - пить полной чашей, А обида - какая глупость! Быть с годами стройней и краше. Остроумием троллить грубость. Но теряю от хамства речь я. От любви же дрожат колени. Я хотела бы стать беспечней. Не выходит пока, к сожаленью...
Я хочу быть такой... спокойной.
Чтобы мерно стучало сердце.
Отзываться на всё достойно.
Чтоб в ушах - только норма герцев.
Чтоб забыть о страстях и страхах,
И чеканить слова - не блеять.
Даже если идти на плаху,
Равнодушно взирать на челядь.
Я хочу быть со всеми ровной.
Коли грустно, то ненадолго.
Не подавленной и не скромной,
Если нужно - в руках двухстволка.
Глаз сверкающий, с поволокой,
Для неблизких - замок с секретом.
Я хочу быть скалой высокой,
Обдуваемой свежим ветром.
Если счастье - пить полной чашей,
А обида - какая глупость!
Быть с годами стройней и краше.
Остроумием троллить грубость.
Но теряю от хамства речь я.
От любви же дрожат колени.
Я хотела бы стать беспечней.
Не выходит пока, к сожаленью...
