Худо зимой всякому дикому зверю живётся. Холодно, голодно. Мышь – не исключение, хоть она и полу домашняя. То есть живёт в норе, но под человеческим домом. И всё время интерес к ней у кота не угасает. Тоскливо, как на войне в окопе. Припасы кончаются. Хорошо крот к ней ход прорыл, иногда, когда не спит, наведывается. Блестит очками глаз, советы всякие даёт.
-На волю, - говорит, - тебе пора десантироваться. Там весна началась. А в пятидесяти метрах от дома такой ароматный стог стоит. Я с осени приметил. С кормами будешь, и кота нет – покой дорогой. Я бы сам удрал, да больно далеко под землёй коридор рыть, а наверху, по снегу – дорогу не осилю.
Мечтать не вредно. Только покажись из норы, там на тебя сразу столько ртов разинуто, - думает мышь.
Утром встала, всё под ней мокро, вода к норе подошла. К холоду-голоду ещё одно несчастье подкралось. Тут и крот, промокший до костей, вынырнул из своего подземелья.
-Что, шахтёр, затопило твою шахту?
-Лучше не говори.
-Ну живи пока у меня, надолго ли нас хватит.
Перебрались со всем скарбом на место, где повыше.
Надо десантироваться… - вспомнились слова мудрого крота. Но как? Вот если бы в небо подняться да с верху с парашютом на стог плюхнуться… Всю ведь ночь кот Вася-прохвост у норы лежит. Придётся днём себя под зоркие глаза всяких хищников подставлять.
А вода-то всё подступает. И вот решилась. Только нос из норы высунула, Вася цап её под микитки:
-Привет, дорогая, долго я тебя дожидался. Может, поиграем?
-Отчего же не поиграть, - не растерялась мышь, - только ты чего маску-то не надел. Из переболевших я, вирусом заражённая…
У Васи когти сами собой разжались.
-Вали отсюда, пока цела!
-Смотри, жалеть не будешь, что не скушал. Вирусы вирусами, а аппетит аппетитом, - из вредности напоследок предупредила мышь и юркнула из-под дома на волю.
…А там снежище ещё во всю гладь. Но уже тает, капель с крыши весело поёт. Живут же люди! Сориентировалась мышь на местности, и сразу к стогу ноги повернула. Но что для человека один шаг – мышке целая верста.
Она ещё и половины пути одолеть не успела, слышит - кот за ней пыхтит. Одумался, аппетит в нём верх взял. Ещё попрощаться с жизнью не успела, оглянулась, наперерез ему Пёс Барсик снегом пылит. Большой дружбы у кошки с собакой никогда не водилось.
— Значит, поживу ещё, - подумала, задыхаясь, мышь. И тут сразу сверху накрыла её чёрная лавина.
Очнулась перевёрнутой животом к небу. Барсик её в чувство приводит:
— Это мои владения. У меня ни одна мышь незамеченной не проскочит:
-Откуда, куда, зачем?
-От кота-супостата к стогу перебегаю, замордовал, шагу не даёт ступить. - врезала, плача, в его собачью морду правду-матку мышь.
Барсик голубые глазки к небу залупил, что-то глубоко подумал. Сплюнул, уложил уже не дышащую мышь в рот… и прыжками к стогу перенёс. «Десантировал», как с неба, на сено и лапой снега на голову кинул.
-Теперь счастлива?
- Не совсем, - призналась, очнувшись, мышь, - кот там друга моего, крота, в заложниках держит.
-Р-р-разберёмся, - прорычал Барсик.
И умчался на всех парах, чем-то озабоченный, только снег из- под лап комками, как у лошади из-под копыт, летит...
А мышка заскочила скорей под стог. Вот и в безопасности! Там бусинки светляков темень сверлят. Пригляделась после яркого света. Хорь это за сценой их с Барсиком осторожно из убежища наблюдал да прислушивался. Испугался Хорь друга собаки, оттолкнул мышь да как поскакал бедный по полю – даже птицы в лёт с кустов кинулись от такого безумья!
— Вот ведь, хорь-то мыши испугался!
Забралась мышь, вконец напуганная, поглубже, чтобы никому не залезть. Слышит всё равно, кто-то к ней прётся. Испугаться снова не успела, слышит голос:
— Это - я, крот.
-Как спасся-то, шахтёр?
-Да Барсик на остатки сметаны у Васьки выменял. Спасибо тебе – позаботилась.
Так и зажили до лета вдвоём. Табличку у входа в нору вывесили от незваных гостей -«Друзья Барсика».