Один из разделов международной классификации болезней (МКБ-11) посвящён группе расстройств, при которых человек впадает в состояние иррациональной тревоги и страха. Всего их шесть:
- генерализированное тревожное расстройство, при котором пугающие мысли преследуют постоянно и касаются всех сфер жизни;
- паническое расстройство, для которого характерны повторяющиеся эпизоды панических атак, приступов сильного страха и тревоги;
- агорафобия — боязнь открытого пространства, площадей, большого скопления людей;
- специфические фобии — боязнь чего-то конкретного, например, смерти или высоты;
- социофобия — боязнь ситуаций социального взаимодействия;
- тревожное расстройство сепарации, о котором и пойдёт речь в данной статье.
Источником примера тревожного состояния сепарации стало появление в клинике Ольги, «боевой» с виду женщины из тех, кто привык брать на себя заботы о семье, контролируя всё – от выбора места отдыха до хобби детям. Однако её поведение демонстрировало нечто иное, никак не совмещающееся с образом уверенной в себе женщины. Голова вжата в плечи, дрожащие руки, шаткая походка, резкие судорожные движения, особенно при встрече с кем-либо в коридоре. Ольга буквально отскакивала от «помехи» и, стремясь во избежание контакта, стать незаметной, невидимой, плотно прижималась к стене грудью.
Любая попытка соседок по палате заговорить с ней вызывала поток слёз. Впрочем, для слёз и удушья не требовался порой кто-то третий – панические атаки были спутниками Ольги практически постоянно на протяжении двух дней с момента поступления. По словам её близких, гораздо дольше – с момента, как несколько месяцев назад Ольга отправила свою дочь на учёбу в другую страну.
Как говорила Ольга доктору позже, несмотря на то что она сама была инициатором поступления дочери в зарубежный университет, уже в аэропорту она почувствовала сильнейший приступ страха. Ольгу накрыл нескончаемый рой тревожных мыслей о том, что с дочерью может случиться что-то страшное, что они возможно никогда больше не увидятся. Она восприняла это как нормальную реакцию на расставание с близким человеком, однако, со временем состояние тревоги только усиливалось. Дочь вышла на связь на пять минут позже согласованного времени – Ольга покрылась холодным потом и рисовала картины срочного выезда в страну обучения «для опознания тела». Дочь радостно делится с мамой деталями знакомства с молодым человеком – Ольга задыхается от вызывающих панику навязчивых мыслей: «А вдруг он маньяк? Если нет, и он хороший мальчик – вдруг они поженятся, она останется там навсегда, и я её никогда не увижу?!» Как бы «разнообразно ужасны» не были мысли Ольги, все они сводились к одной. «Я никогда не увижу свою малышку!»
Несчастная женщина погрузилась в состояние отчаяния и безнадёжности, стала уделять меньше времени мужу и другим членам семьи, сократила выход из дома, пытаясь управлять бизнесом дистанционно, а потом и вовсе передав обязанности старшему сыну. Ольга стала раздражительной, плаксивой, требовательной. Она ревностно следила за тем, чтобы дочь докладывала ей мельчайшие подробности дневного графика, составляла психологические портреты своих друзей и знакомых, указывала, с кем той можно общаться, а с кем – нет, заранее заказывала билеты домой на период её каникул, не позволяя дочери высказать иное мнение, например, остаться в кампусе или поехать отдыхать на море с подругой. Именно так проявляется и сепарационная тревога – страхом, который возникает при разлуке с близкими людьми или окружением.
Следуя аналитическому определению данного расстройства, оно возникает вследствие состояния психической беспомощности эго при столкновении с ситуацией угрозы, в которой реконструируется состояние психологической и биологической беспомощности младенца, переживающего отсутствие матери. При прерывании или утрате эмоциональных отношений со значимым лицом возникает болезненное чувство страха, и человек стремится избавиться от него, вернув близкого в зону своего контроля. «Ты рядом – всё хорошо, я спокойна, я в безопасности». Именно так чувствовала себя Ольга в период каникул дочери, когда та привычно располагалась в своей детской. И падала в отчаяние за несколько дней до её отъезда. Снова и снова, год за годом. Пока не случилось то, чего Ольга и боялась: дочь объявила, что выходит замуж и уезжает на другой континент, на родину мужа. В этот день она и оказалась в клинике.
Ольга не могла пережить состояние отделения с матерью, с которой находилась в слиянии до момента ухода той из жизни, так и не научившись проживать одиночество, принимать инаковость других, строить гармоничные отношения и проживать скорбь. В норме ребёнок находится в промежуточном состоянии между слиянием и сепарацией – он уходит и возвращается, и, взрослея, он повторяет этот ритм уже в отношениях с партнёром и собственными детьми.
Для того чтобы справиться с сепарационной тревогой, Ольге придётся «повзрослеть», то есть обрести способность быть независимой и поддерживать себя, понимать ценность свою и близких людей, принимая их право быть другими и выбирать свою судьбу, при этом не отказываясь от отношений с ними.
_________________________________
Онлайн-консультация с опытным психотерапевтом в клинике Корсаков доступна каждому.