Проснувшись, Виталий увидел рядом с собой не Клавдию, а совершенно незнакомую ему женщину. Она лежала на спине, укрывшись одеялом до самого подбородка, и... храпела.
Какое-то время Виталий просто сидел и смотрел на незнакомку, пытаясь что-то вспомнить.
«Ничего не понимаю, — вспоминая вчерашний день, думал он, — а это вообще кто? Ещё и храпит к тому же! И почему она здесь?»
Почувствовав неприятное давление в висках и в затылке, Виталий закрыл глаза и положил голову на подушку. Но от этого недомогание усилилось и Виталий снова сел.
«А где моя жена? — не открывая глаз, думал он. — Я ведь вчера с ней ложился. Или не с ней?»
Виталию стало страшно.
«Неужели я снова за старое взялся? — думал он. — Этого не может быть. Здесь что-то не так. Это какое-то недоразумение. Вчера вечером я... А что я делал вчера вечером? Я сейчас всё вспомню... Сейчас... Вчера вечером я... Нет. Так неправильно. Надо начинать не с вечера. Надо начинать с другого. Нужно вспомнить, что я делал днём и утром, а уже отталкиваясь от этого, перейти к вечеру. Итак, что я делал утром? А утром я... Утром я был на работе. Вернулся с работы вечером и... Вспомнил! У меня ведь вчера был день рождения! Ну, вот! И когда я вернулся с работы, дома меня уже ждали гости. Помню, как они закричали: «Сюрприз». А после мы начали праздновать. А потом... А что потом?... Потом было...»
Что было после, Виталий не помнил. Весь вчерашний вечер полностью выпал из его памяти.
«И в результате я лежу в кровати с незнакомкой, — думал он. — У меня гудит голова. Мне плохо. И если сейчас сюда зайдёт Клавдия, то... мне станет ещё хуже».
Виталий вспомнил, как он обещал Клавдии, что со старым покончено навсегда. Что теперь он другой. Что он остепенился и больше никогда не позволит себе ничего такого. И Клавдия ему поверила и пустила к себе жить. А вскоре после этого они стали мужем и женой.
«Только-только вроде как жизнь стала налаживаться, — думал Виталий. — Можно сказать, что человеком себя почувствовал, и на тебе. Снова попал в историю. Снова взялся за старое. А самое обидное, что не помню ничего. Помню только, что... У меня вчера был день рождения. Помню, что было очень весело. А вот чем всё закончилось, не помню. Может, это одна из подруг Клавдии? А где тогда сама Клавдия? Судя по тому, что она не рядом со мной, может, её вообще нет дома? Скорее всего, так оно и есть. А где же она? Неужели и она ушла от меня? Но куда она могла уйти, если это её квартира?»
Виталий решил, что самое лучшее в его положении — это попытаться встать, одеться и выйти из спальни, пока не пришла Клавдия. Но, оглядевшись, Виталий понял, что одеться он не сможет по той простой причине, что одежды его нигде не было. Только его тапки стояли у кровати.
«Да что же это такое? — думал он, сидя на кровати и растерянно оглядываясь по сторонам. — Где же моя одежда?»
В этот момент женщина перестала храпеть, что-то невнятно пробурчала, после чего опять захрапела.
«Нет, нет, нет, — нервно думал Виталий. — Господи, за что мне всё это? Ведь и без того уже наказан. Два раза был женат. На троих детей плачу алименты. Ещё одна женщина ждёт от меня ребёнка. А теперь ещё и эта здесь храпит! Я не вынесу».
И тут Виталий вспомнил, что в ванной висит его халат.
«Спокойно, — сказал он себе. — Ещё всё можно исправить. Клавдии, судя по всему, сейчас нет дома. Значит, если до её возвращения эта женщина покинет квартиру, я буду спасён. И главное, сейчас всё сделать без шума и быстро».
Он снова посмотрел на женщину и аккуратно, чтобы не разбудить её, встал с постели, тихо вышел из спальни и прошёл в ванную. Через минуту, сполоснув лицо и надев халат, Виталий вышел из ванной.
«Теперь, — подумал он, — нужно найти свою одежду».
Но в это самое время в квартиру вошла Клавдия. Некоторое время они просто молча смотрели друг на друга. Первой нарушила молчание Клавдия.
— Проснулся уже? — спросила она. — А я думала, что ты ещё спишь. Надеялась, что успею вернуться до того, как ты проснёшься.
— Почему надеялась? — тихо спросил Виталий, перед глазами которого стояло лицо незнакомки в спальне.
«Только бы Клава не услышала, как та храпит, — думал при этом Виталий, потому что из спальни доносились тихие звуки. — Только бы не услышала».
Прежде чем продолжить, Клавдия снова какое-то время с интересом смотрела на Виталия.
— Не хотела оправдываться перед тобой, где провела всю ночь, — осторожно произнесла она.
— Оправдываться? — нервно переспросил Виталий.
«В другое время я бы с ней, конечно, иначе разговаривал, — подумал он, — но сейчас не самый подходящий момент изображать из себя ревнивого мужа».
— Ну а как? — ответила Клавдия. Её голос стал более уверенным. — Я ведь ушла вчера провожать подруг около одиннадцати вечера. Если ты помнишь?
Сказав это, она снова с интересом посмотрела на мужа.
«Я с трудом своё имя вспомнил, — подумал Виталий, — а ты говоришь!»
— Помню, конечно, — уверенно ответил Виталий.
— Ну, значит, ты помнишь, что тогда я обещала вернуться через полчаса.
— Разумеется. Ты обещала вернуться. Я всё помню, Клава. Ты не думай.
— Я и не думаю, — уже совсем спокойно продолжала Клавдия, — просто, так вышло, что я вернулась только сейчас, надеясь, что ты ещё спишь и ничего не заметишь. К сожалению, не получилось.
Виталий хотел спросить у Клавдии, где же в таком случае (а главное, с кем) она провела всю ночь, но, вспомнив про женщину в спальне, не решился.
«Не в моём положении такие вопросы задавать, — думал он, испуганно глядя на Клавдию, — поскольку у самого рыльце не пойми в чём. Но позднее, не сейчас, я спрошу. Спрошу так, Клава, что мало тебе не покажется. Но не теперь... Потому что теперь мне нужно решить другую проблему. Сейчас мне нужно думать о своём спасении, а не о твоей, Клава, безнравственности. Нет, ну как ты могла, Клава? Как? Всю ночь была не пойми где и с кем, когда я здесь... Не пойми с кем. Может, если бы ты не ушла, то ничего бы и не было!»
В этот момент Виталий понял, что пауза затянулась, а Клавдия смотрит на него и чего-то ждёт, ждёт, что он ей скажет.
«Надо что-то сказать, — подумал Виталий. — Что-то, что поможет мне вспомнить вчерашний вечер».
— Что же ты ушла, Клава, а подругу свою оставила? — спросил он.
— Подругу? — удивилась Клавдия. — Какую ещё подругу? Когда вчера вечером мы уходили, в квартире, кроме тебя, никого не было. Про какую подругу ты говоришь?
Виталий понял, что проговорился.
«Ну и пусть, — решил он. — Может, оно и к лучшему. Если уж спасения нет, то лучше, чтобы всё произошло как можно быстрее».
— Клавдия, — сказал Виталий. — Я хотел тебе сказать...
Виталий медлил, не зная, с чего именно начать.
— Что сказать?
— Ты не поверишь.
— Не поверю во что?
— Представляешь, я сегодня просыпаюсь, а рядом со мной незнакомая женщина спит.
— Женщина?
— Незнакомая! — ещё раз уточнил Виталий, полагая, что это обстоятельство, безусловно, смягчает его вину.
— Где? — удивлённо произнесла Клавдия.
— Там, — Виталий кивнул и показал головой на дверь спальни.
Клавдия подошла к двери спальни, приоткрыла её и заглянула в спальню.
— Ах, эта, — сказала она.
Виталий оставался в прихожей.
«И будь что будет, — думал он, — в крайнем случае комнату сниму».
— М-да, — сказала Клавдия, закрывая дверь спальни и идя на кухню. — Безобразие.
— А я о чём, — идя следом за ней, сказал Виталий. — Ты только представь моё состояние. Просыпаюсь, а тут такое!
— Представляю. Ты яичницу с беконом будешь?
— Ты всё равно невкусно её приготовишь. Лучше не надо.
— Как хочешь. Тогда я только себе сделаю.
— Да, Клава, сделай только себе. Слушай, Клава, а ты не знаешь, кто это?
— Знаю, конечно.
— Знаешь? Кто?
— А ты разве не помнишь?
— Не помню что?
— Странный ты какой-то, Виталик. — Клавдия усмехнулась.
Она ушла с кухни и тут же вернулась с телефоном.
— Смотри, — сказала Клавдия.
Она включала на телефоне видеозапись и показала Виталию.
Он увидел множество своих друзей и знакомых, а также себя и Клавдию, сидящими за праздничным столом. А между ним и Клавдией за столом сидела та самая женщина, которая сейчас храпела в спальне.
— Сейчас я звук включу, — сказала Клавдия.
«Теперь, — весело и торжественно произнёс Виталий, — когда у меня есть Лиза, я могу с уверенностью сказать, что все мои мечты сбылись. Твоё здоровье, Лизавета. Как хорошо, что теперь у меня есть и ты. Ура!»
После этого все, сидящие за столом, засмеялись и закричали «ура», в том числе и Клавдия.
Клавдия выключила видеозапись, положила телефон на стол и продолжила готовить себе яичницу с беконом.
— Значит, ты всё знала? — тихо сказал Виталий.
— О Лизавете? — равнодушно переспросила Клавдия. — Конечно, знала.
— И не возражала?
— Ты был так ею очарован. Даже условие мне поставил.
— Какое условие?
— Или она живёт вместе с нами, или мы с тобой расстаёмся.
— Я так сказал?
— Слово в слово. Не веришь? Могу включить запись. Этот момент тоже зафиксирован на видео.
— Не надо! Я тебе верю.
— Как хочешь.
— И ты согласилась?
— А у меня был выбор? Ты грозился уйти с ней.
— Какой кошмар. А куда я хотел уйти с ней, ты случайно не знаешь?
— Понятия не имею.
— Может, у неё в Москве есть квартира, и мы туда с ней собирались?
— Нет. В Москве у неё точно никакой квартиры нет. Она не местная.
— И что же теперь делать?
— Жить, Виталий.
— Слушай, Клава, а можно я задам тебе последний вопрос?
— Можно. Задавай.
— А ты случайно не знаешь, зачем она мне была нужна?
— Знаю. Ты сказал, что она вкусно готовит.
— Ах, вот оно в чём дело! — радостно воскликнул Виталий. — Ну, теперь-то мне всё понятно. А то ведь я не понимал, Клава. Но теперь, когда ты сказала... Всё встало на свои места. Теперь я спокоен, потому что... Это единственное, что могло меня заставить обратить внимание на другую женщину. Ты ведь готовить не умеешь, Клава, согласись. У тебя вон уже твоя яичница подгорает.
— Согласна, — ответила Клавдия, выключая подгоревшую яичницу и перекладывая её со сковородки к себе в тарелку.
— Вот! А вчера она, наверное, поразила меня своими кулинарными способностями, и я предложил ей оставаться с нами.
— Точно, — сказала Клавдия. — Всё именно так и было. Кофе хочешь?
— Нет, Клава. Ты и кофе варить не умеешь.
— Так я тебе растворимый сделаю.
— Ты и растворимый не умеешь делать, Клава. Лучше не надо.
— Ну не надо, так не надо, — сказала Клавдия и сделала себе кофе.
Виталий чувствовал себя уже намного спокойнее.
— Слава богу, — сказал он, — теперь всё встало на свои места. Но почему она спит со мной в одной постели, Клава? Это не порядок. Её место на кухне. Верно?
— Верно, — согласилась Клавдия. — Чего это вдруг? Мы так не договаривались. Её место на кухне, а не в спальне. Скажи ей, что, если ещё раз такое повторится, я вас обоих выгоню.
— Не повторится, Клавочка. Обещаю. Это было первый и последний раз. Сейчас я её разбужу и... Пусть завтрак мне готовит. Правильно?
— Правильно, — согласилась Клавдия. — А то ишь! Стоило мне только на одну ночь не прийти домой ночевать, и она уже улеглась в чужую постель. Скажи ей, что я в следующий раз ей за такое глаза выцарапаю.
— Скажу, любимая, всё скажу. А кстати, где всё-таки ты была, Клава?
— Давай не сейчас? Хорошо?
— Понял. Не сейчас. Отложим до другого раза.
— Иди кухарку свою буди.
— Иду.
Войдя в спальню, Виталий понял, что уже не боится этой спящей женщины.
— Подъём! — громко и радостно сказал он. — Лизавета! Хорош спать. Я есть хочу. Марш на кухню. Клавдия нас простила. Но чтобы это было в первый и в последний раз. Ты слышишь?
Виталий был уверен, что сказанное заставит Лизавету проснуться, но ничего такого не произошло. Она продолжала спать.
— Не встаёт? — услышал Виталий голос Клавдии за спиной.
В руках у неё была швабра.
— Не встаёт, — растерянно ответил Виталий, испуганно глядя на швабру в руках жены. — Спит.
Виталий снова посмотрел на спящую женщину.
— Эй, ты, — закричал он, — я кому говорю? Поднимайся!
Не открывая глаз, женщина продолжала спокойно храпеть.
— Нет, Виталик, — уверенно сказала Клавдия, — с ней так нельзя.
— Как так?
— По-хорошему, — ответила Клавдия и протянула мужу швабру. — С ней только по-плохому можно.
— Ты предлагаешь мне...
— Ага, — ответила Клавдия. — Не сильно. Ну так... Слегка. Иначе она весь день спать будет, а ты останешься голодным.
— Да ты что, Клава? Как можно? Она ведь женщина!
— Как хочешь. Но только учти, что иначе она так и будет весь день лежать и храпеть.
— Серьёзно?
— Серьёзней некуда, — ответила Клавдия. — Давай, Виталик. Не бойся. С ней по-другому нельзя.
Виталий взял у жены швабру и слегка стукнул по одеялу, которым была накрыта Лизавета. Никакой ответной реакции. Лизавета продолжала храпеть, не открывая глаз. Он повторил сильнее. Тот же результат. Тогда он толкнул её в бок, потом ещё раз и ещё раз. И продолжал это делать до тех пор, пока Клавдия его не остановила.
— Ну, хватит, хватит, — сказала она, забирая у него из рук швабру. — Ишь, разошёлся.
— Клава, она не просыпается, — тихим испуганным голосом произнёс Виталий. Его руки дрожали. — Она продолжает спать, Клава. И храпеть.
— Может, это такая разновидность летаргического сна?
— Ты думаешь?
— Ничего другого мне в голову не приходит, — ответила Клавдия.
— Мне страшно, Клава, — чуть не плача, произнёс Виталий. — Скажи мне честно, кто эта женщина. Иначе я не вынесу.
С грустью глядя на мужа, Клавдия поняла, что спектакль затянулся.
— Она кто? — тихо спросил Виталий. — Клава! Умоляю. Скажи правду.
— Кукла, — ответила Клавдия. — Которую вчера твои друзья преподнесли тебе в подарок. В ней две функции. Когда она лежит, то её глаза закрыты и она храпит. А когда сидит, её глаза открыты и она поёт весёлые песни.
— Весёлые песни?
— Ага!
— А что за песни?
— Понятия не имею. Она ведь их на японском поёт.
— Почему на японском?
— Потому что она из Японии. И одета она в национальное японское платье. А чтобы ты этого не заметил, я ей до подбородка одеяло натянула.
— А-а, — понимающе протянул Виталий. — А почему за столом она не пела?
— А за столом она сидела в выключенном режиме.
— Понятно, — тихо произнёс Виталий.
— Так что, Виталик, ошибочка вышла, — сказала Клавдия.
— То есть? — слабым голосом спросил Виталий.
— Небольшое недопонимание, — ответила Клавдия.
— В смысле?
— В смысле недоразумение, — строго ответила Клавдия, — насчёт того, что я разрешила бы тебе здесь ещё и повариху держать.
И Виталий, покачав головой, пошёл готовить себе завтрак. А Клавдия вытащила Лизавету из постели и посадила её на стул.
«Одно радует, — думал Виталий, слушая весёлую японскую песню и наливая в кастрюлю воду, — что голова у меня больше не болит». © Михаил Лекс.