Мы с Кириллом встретились в Вавилов Лофте, осколке андеграундной культуры в Санкт-Петербурге. Местечко крайне атмосферное, скажу я вам, и внутри, и снаружи. Обложка этого интервью снята в его дворе – чисто питерский стиль. Бары, творческие мастерские, шоурумы, студии – в том числе студия звукозаписи Кирилла, TUNDRA, где мы общались.
Кирилл Устинов – автор-исполнитель, фронтмен музыкальной группы «Осталось два кадра», ведущий и создатель подкаста «Музыка регионов», музыкальный продюсер, организатор благотворительного музыкального фестиваля «БЛИЖЕ», музлейбла INANE и (что меня больше всего поразило) айтишник.
— Кирилл, как все твои творческие амплуа сочетаются с этой профессией? Ты же не стереотипный айтишник.
— Я стереотипный айтишник. По факту. Все айтишники – творческие люди, у всех есть хобби или второе дело. Ну почти все, с кем я знаком. (Смеется). Странно, я думал, первый вопрос будет про музыку, а первый вопрос про айти! У меня техническое образование, а работаю я проджект-менеджером, таким коммуникатором среди айтишников. И это очень круто, я считаю, что каждый менеджер, работающий в технической сфере, должен иметь техническое образование, чтобы понимать, что происходит.
А вот эти все регалии, что ты перечислила – это я сам так себя обозначил, я этакий самоназванный принц этих штук. Но за всеми названиями стоят мои друзья, команда, труд и время множества людей, не только мои.
«Они показывают жопу»
— В феврале у тебя вышел альбом «Общество слепых» на стихи современных поэтов. И ты подчеркнул, что это настоящие поэты, а не сетевики. Где для тебя проходит грань между настоящей поэзией и сетевой?
— Скажу сразу, что я не эксперт в поэзии, хотя с 2019 года называю себя поэтом – до этого сильно сомневался, потому что реально плохо писал. Определение сетевой поэзии наверняка есть. («Википедия»: Сетевая литература — понятие, предлагаемое некоторыми публицистами для обозначения совокупности литературных произведений, основной средой существования которых является интернет). Для меня это то, что рождается из того общества, которое обитает в соцсетях. У нас же есть определенный образ мышления, который формируется социальными сетями, они повлияли на культуру в целом, на искусство, в том числе и на поэзию. Сетевые поэты для меня – Вера Полозкова, Евгений Соя, Ах Астахова, Марина Кацуба. Там нет никакого смысла, есть только образы. Ты приходишь к озеру, шлепаешь ладошкой по поверхности – и не понимаешь, теплая ли вода, насколько там глубоко, есть ли там рыбки, илистое ли дно. А восприятие в наше время как раз такое – шлепнул ладошкой по поверхности – и будто искупался! Так же и с творчеством: сейчас все очень поверхностно, ты должен быстро хватать информацию. Но быстро донести что-то глубокое практически невозможно.
— Поясни, что для тебя «быстрота» в сетевой поэзии? Сама форма? Отсутствие смысла?
— Ты можешь прочитать стих условной Полозковой, ничего не понять, но образно что-то представить. А если начнешь вдумчиво читать, прямо сядешь и потратишь полчаса на то, чтобы попытаться вникнуть в смысл – ты его не найдешь. Это просто графомания.
Феномен сетевой поэзии для меня в максимально простых образах и спекуляции на эмоциях. Например, в Советском Союзе среди писателей это было почти табу, считалось предосудительным писать на «слезливые» личные темы. Они хорошо прослеживаются, например, у Эдуарда Асадова – вот он пишет про рыжую дворнягу, выжимает слезы. А это же самое очевидное, это то, что тронет каждого. Так и большинство современных сетевых поэтов даже не пытаются ни вглубь, ни вширь – берут банальную яркую эмоцию, несчастную любовь, голые нервы. Они показывают жопу, только в эмоциональном, а не в физиологическом плане, от этого теряется смысл искусства как общения.
— А как ты подбирал современных поэтов для своего сборника?
— Все началось с фестиваля «Таврида» в 2019 году, когда я понял несколько вещей: что я поэт, что поэтов в принципе довольно много, просто никто о них не знает, потому что они в большинстве своем зарыты в деревнях и селах. Это люди, которые не пытаются спекулировать на образах. Они пытаются упорядочить в произведениях хаос своего внутреннего мира. Настоящие поэты не выходят и кричат, как им больно и плохо, не льются большим эмоциональным потоком, чтобы потом быстро иссякнуть. В настоящей поэзии есть гармония – когда человек понимает, что у него внутри огромный красивый мир, и умеет его правильно преподнести и показать. Насколько успешно для широких масс у него это получается – уже другой вопрос. Современный поэт должен быть еще и блогером, но ведь поэзия не про умение заработать деньги на продающих текстах. Она про умение спрессовать большое количество информации в небольшое количество букв. Мы пытаемся донести мысль до людей в как можно более сжатом виде. Чтобы они распаковали ZIP-файл – а там куча смыслов, где каждый откроет для себя свое.
На фестивале я познакомился с Ксюшей Савиной, Полиной Корицкой, и там перечитал кучу стихов современных поэтов. Нужно отдать должное тому, как они читают свои стихи! Ксюша Савина говорит, что невозможно отделить поэта от его прочтения, и я с ней согласен. А еще – стихи лучше читать вслух, они и пишутся изначально для того, чтобы их произносили. Это тоже, кстати, отличие настоящей поэзии от сетевой. Ведь сейчас поэты обычно – и я сам этим грешу – пишут в телефоне, и это создает определенные рамки. Когда ты пишешь в блокноте, возникает полет мысли: тут нарисовал, тут подчеркнул. А рамочка смартфона для ввода текста сильно ограничивает и пространство, и воображение.
— Кто твой любимый поэт из современных?
— Сейчас – не в обиду всем поэтам из сборника – я читаю только Майку Луневскую. Это совершенно нетипичный для моего окружения человек – живет в селе в Тамбовской области, и у нее в стихах современные образы переплетаются с чем-то самобытным, деревенским.
Диму Вагина любил всегда, считаю его одним из самых сильных поэтов-современников.
— А из питерских?
— Из питерских – Ксюша Савина, единственный поэт-верлибрист, который пишет осознанные верлибры, а не любую чепуху в столбик, которую так называют. Ксюша – человек, небезразличный к тексту, с ней бесконечно можно говорить о литературе, поэзии, религии, философии. …И я знаю, какие фамилии ты сейчас будешь перечислять! Я не считаю их хорошими поэтами.
— *все-таки перечисляю*
— У Вани Пинженина есть несколько хороших стихов. «Я прихожу домой и бью свою жену» сразу вспоминается. Я был на его концерте, он классно работает с залом, круто держит внимание аудитории, у него есть элементы стендапа. Но долго читать его просто неинтересно. Вот открой сборник Вагина или Луневской – тебя захватят смыслы, свежие образы, истории, мысли. А Ваня просто постоянно рассказывает о том, как он пьет и как ему грустно. Это мое личное мнение, я не могу такое читать, мне от этого печально.
Кстати, про долго читать – был у меня такой эксперимент в 2022 году, я выпустил альбом «Успеть успеть успеть» из 63-треков, на два часа времени, и записал его за месяц. Мне все говорили: «Ты ебанулся?», потому что с точки зрения продвижения это невыгодно. А у меня была тогда 1000 слушателей, и я не думал о том, как прогреть народ, понравится это или нет. Я просто боялся, что меня сейчас мобилизуют, а в столе останутся лежать 40 неизданных песен. Но, когда альбом вышел, мне люди писали: «Я начал слушать и не смог остановиться, включаю уже второй раз». Концепция альбома – одна история, в 63-х треках – десятилетний срез моей жизни.
«Музыка – мерч к личности»
— А какая у тебя концепция написания песен?
— Песня должна быть самодостаточна, как фильм. Нужно уложиться в хронометраж, рассказать законченную историю. Должна присутствовать драматургия. Не скажу, что хорош в своей концепции, но я к этому иду. Неважно – фильм, песня, тик-ток, – везде должен быть сюжет, цельная история. Однажды я начну снимать 15-секундные ролики, но только тогда, когда научусь это делать драматургически правильно. И это не потому, что я какой-то устаревший грустный чувак, а потому что мне это важно.
— Кто твоя аудитория, и почему они тебя слушают?
— Думаю, мои слушатели сейчас – молодежь в возрасте примерно от 15-ти до 28-ми лет. А слушают, потому что я честный. Во мне нет наигранности, и нет амбиции захватить весь мир своими песнями. У меня нет супервокала, я не учился петь, я и поэт-то во многом посредственный. Есть отдельные крутые вещи, которыми я горжусь, но в большинстве своем это та же графомания, о которой я говорил.
— Я залипла на твой тг-канал. Заметила, что там красной нитью идет конфронтация с тем, что признано популярным, коммерческим. А что в себе ты противопоставляешь этим людям?
— Есть такой стереотип, что известные успешные люди изменяют себе. Но мне кажется, что они просто обрезают себя по чуть-чуть. Невозможно оставаться прямым, честным и успешным, нужно чем-то жертвовать – так говорит мне мой жизненный опыт. Думаю, что люди, которые достигли успеха, просто чаще выбирают цель, а не средства.
— А чем бы ты мог пожертвовать, чтобы быть в чатах, в топах и с миллионом прослушиваний?
— Музыка – это сопроводительный мерч к личности, хотя многие утверждают обратное. Вопрос в том, что ты продаешь, – а я не продаю ни музыку, ни себя как личность пока тоже. Наверное, нужно определиться, но я этот выбор еще не сделал, поэтому конкретные жертвы на алтарь не бросаю. Но я и не планирую зарабатывать музыкой, это слишком тяжело. Это же надо всю жизнь потратить на то, чтобы коммерциализировать свой талант, – да ну в жопу! Я вижу, как страдают музыканты, которые пришли к этому. Это их заработок, и у них не остается альтернативы, свободы – это я могу записать альбом на 63 трека и выложить, а они не могут. Раньше я думал, что было бы прикольно бросить работу и уйти с головой в музыку. А сейчас я счастлив, что получил техническое образование, могу работать в айти и не париться, сколько там у меня слушателей и стримов.
— У тебя есть артисты на продюссировании?
— Сейчас нет, потому что артисты редко готовы платить деньги за это дело. А работы там очень много. Но большинству проще потратить несколько лет своей жизни, набивая шишки. Самая большая проблема у музыкантов с планированием – слишком много всего и все непонятно, в интернете нет никаких инструкций, просто Чапаев и пустота. Там реально черт ногу сломит, если ты не занимаешься этим несколько лет, как я, – слишком узкая специфика, мало экспертов.
Иногда я провожу бесплатные консультации просто тем, кто мне нравится, если уверен, что человек не просрет эти знания. Ведь смысл не в том, чтобы заработать, а в том, чтобы помочь людям избежать тех ошибок, которые когда-то допускал я. У меня большой инструментарий, своя база СМИ, телеграм-каналов под посевы, подкастов, фестивалей для сотрудничества. Я же педант, айтишник, у меня роадмап на год расписан!
Я почему провожу бесплатные консультации – не хочу владеть инсайдерской информацией в музыке, хочу делиться ею со всеми. Сейчас обстоятельства такие, что хочется всех поддерживать, сплачивать. Индустрия в упадке, ее нужно поднимать! Чем больше мы ныкаемся по углам и стараемся от нее откусить каждый свой жирный кусок, тем меньше она становится. Индустрия и так вялая, ее задавили зарубежными стримингами, свои развивать тяжело. Да и что стриминги – с них суммы просто смешные, чисто кофе купить. Мне за 2 дня надонатили больше, чем я получаю за 3 месяца на всех стриминговых платформах.
Но нет же, у нас все конкурируют! Не замечая, что конкуренции на самом деле нет: аудитория в 140 млн, а тебя слушают 60 тысяч – ну какая нахуй конкуренция? За 5 минут эфирного времени в наушниках в «Яндексе»? Чем раньше музыкант понимает, что конкуренции нет, тем счастливее он становится и тем больше возможностей перед ним открывается.
«Регионы – это не провинция и не жопа»
— Расскажи про подкаст «Музыка регионов».
— Был 2020-й год, и в то время я не мог слушать современную музыку вообще. Заходил в паблик «Родной звук», на главную страницу «Яндекса», и все, что там было, было ужасно. Понял, что нужно искать какие-то новые группы. И тут резко приходит в голову мысль: «А почему никто не сделает подборку пермских групп? Что там в Перьми играют, я хочу узнать!» Нашел кучу групп, выписал названия, собрал плейлист, сижу слушаю – охуенно! Так родилась идея подкаста – собрать культурный код регионов на текущий момент. Это же бесконечная тема, ее можно каждые 10 лет обновлять и открывать заново. Предложил Игорю Зуеву, барабанщику, своему университетскому другу Дане Румянцеву, мы сели и записали подкаст, выпустили уже два сезона.
Забавно, что какое-то время подкаст был моим самым популярным проектом, на всех стримингах был на главной странице. Заниматься 10 лет музыкой, чтобы самым успешным проектом стал подкаст про других музыкантов – ну это ли не ирония жизни! Дело полезное, и я рад, что это нашло отклик, и людям реально интересно послушать, что делают в регионах. Я мониторю разные паблики: «емьюзиктамбов», в Уфе целая сеть пабликов, сайт «рок63.ру» – самарская википедия по музыкальным коллективам и исполнителям. Это все очень интересно! Вот мало кому интересна Самара, а там жизнь ключом бьет, надо только это увидеть! Все дрочат только на Петербург и на Москву – а зачем?
«Не понимаю, как можно разлюбить человека»
— Внезапный вопрос: в каких девушек ты влюбляешься?
— Да по-разному! Важно то, чтобы мне было интересно с человеком общаться на всех уровнях, не только словесном. Типажа внешности нет. Хотя, как сказала мне моя хорошая подруга, «много ли у тебя было страшных девушек?»
— А ты влюбчивый?
— Сейчас, наверное, уже нет. У меня с влюбленностью – и это плохо, я считаю, – как со вдохновением стало. Когда у тебя работа 5/2 и еще пять проектов, уже просто нет возможности ночью проснуться и писать стихи, как раньше. Приходится это «консервировать», а когда появляются свободные два часа – открываешь «консервы» и начинаешь творить. Так же и с эмоциями: ты это фиксируешь, в «консервы» запихиваешь, а как приходит возможность выплеснуть – открываешь.
— А какие девушки в тебя влюбляются?
— Никогда не задумывался. Но бывало, что по итогу отношений с девушками, которые были в меня влюблены, я задумывался – а были ли вообще чувства. Я особо не верю в любовь, это расплывчатое понятие, к тому же возведенное в культ. Верю, что уважение сильнее любви. Уважение – единица, которую можно понять и измерить. А любовь – собирательный образ из разных чувств и отношений, которые мы как-то пытаемся объяснить. Еще не понимаю того, как можно разлюбить человека. Допустим, вы расстались, история завершенная, но ведь это тот же человек, с которым вы были вместе, и у вас было много хорошего. Любовь же никуда не исчезает, почему люди так быстро отказываются от нее – не понимаю! Люблю всех, кого когда-то любил, если мне кто-то делал хорошее – помню. Каждый декабрь пишу большой пост обо всех, кто мне сделал добро в течение года. Для меня это важно, показать, что «Кирилл Устинов» – это много людей, которые работают на этот проект. Иначе я растворюсь в себе – это будет ужасно.