Фресковая живопись - краски по сырой штукатурке - была известна ещё египтянам, нашла своё продолжение в крито-микенской культуре и была подхвачена Древнем Римом.
Украшение своего дворца настенной живописью стало излюбленной темой римских правителей и, как следствие, фресковая мода проникала в другие слои общества. Раскопки Помпеи и Геркуланума продемонстрировали интерес жителей этих городов к изящной настенной живописи: на чёрном, терракотовом или лазурном фоне можно увидеть тонко прорисованные архитектурные детали и фигурки людей, животных и мифологических существ ( кентавров, пегасов, крылатых амуров, грифонов, тритонов и др.)
Ажурный растительный и геометрический орнамент выступал в качестве картинного обрамления части стенной фрески, вытянутые колонны полу-ротонд на чёрном или светлом фоне создавали некую иллюзию пространства.
Торжественные фигуры божеств и музы в белых драпировках, растительные гирлянды и небольшие по формату жанровые сценки составляли основной сюжет "помпейских" фресок.
Подобным же образом был расписан "Золотой дом" Нерона древнеримским художником Фабуллом. Есть предположение, что термы Тита являются перестройкой терм, существовавших на территории Золотого дома, возможно поэтому прослеживается связь стилистики фресковой живописи в том и другом помещениях.
Сохранившиеся обмеры (копии) фресок со стен терм императора Тита показывают преемственность найденных приёмов фресковой живописи разных поколений, открывшихся художникам эпохи Возрождения и вдохновивших на создание изящной живописи в интерьере таких деятелей Просвещения, как Камерон, Кваренги и Бренна.
Взятые на вооружение и переработанные с учётом нового времени приёмы поддерживают высокий уровень, заданный античными мастерами, для которых поиск в области пропорций и цвета играл первостепенную роль.
К большому сожалению, так называемое новое искусство отказывается от сложной подготовительной работы в поисках форм, - изящности греческих ваз трудно противостоять грубой форме вазы-шестерёнки, порождённой ленью и невежеством.
За красотой всегда стоит большая работа мастера, движение его души не может остаться не отмеченным, - хорошая форма диктуется вдохновением опытного творца.
Художник одной эпохи, восхищённый творением своего предшественника, всегда найдёт дорогу к новому, переработав старое, не отказавшись от него до обнуления, ибо такой путь ведёт к творческой беспомощности, к потере нравственных ориентиров, и, в конченом счёте,- к диктату уродства над красотой.