Работал в нашем драмтеатре электрик Васька. Обычный советский электрик-ханурик. Любил выпить, поиграть в домино, порой после особо ударных возлияний засыпал на кожаном диване в кармане сцены. В царившей там полутьме Ваську не замечали, а если и замечали, то не трогали: пусть проспится.
Васька не стеснялся принимать и в рабочее время, несмотря на опасную вообще-то работу. Однажды он принял на грудь примерно чекер и пошёл выполнять какие-то работы в главном распредщите. А щит в драме мощный, освещение сцены видели? Оно от этого щита и питается, а ещё есть механизация сцены и пожарные насосы. Принятое спиртное приятно расслабило Василия и притупило его внимание. Он открыл силовую сборку, неловко зацепился ногой за резиновый коврик на полу и всем телом ввалился в шкаф прямо на шины силового трёхфазного ввода.
Трудно сказать, сколько он пролежал в сборке. Обнаружил его один из монтировщиков декораций, когда им потребовалось включить что-то из механизмов сцены. Естественно, он тут же схватил Ваську за одежду и оторвал от токонесущих шин. Васька был без сознания. Монтировщик прислонил ухо в Васькиной груди — сердце бьётся.
Принесли аптечку, нашли нашатырный спирт, вылили на тряпку и поднесли к Васькиному носу. Васька повернул голову, сморщился и вдруг оглушительно чихнул. Из его ноздри вылетела сопля и повисла у него на рукаве. Он приподнялся, обвёл всех мутноватым взглядом и спросил:
- Чего это вы тут собрались? А я чего лежу, холодно ведь!
- Так ты под напряжение попал, сознание потерял, мы тебя из щита вытащили, думали — всё, хана. А ты - молодец, живой!
- Ничего не помню, меня как вырубило. Дайте руку, встать хочу.
Кто-то подал Ваське руку, он схватился за неё и встал, пошатываясь. Он него несло свежаком, все поняли, что Василий причастился перед работой, и в таком виде лёг на провода.
- Ты как себя чувствуешь?
- Да нормально, голова только болит, я ударился, наверное.
- Тогда включи-ка нам круг, декорации надо ставить, а анкера не в том положении.
- Сейчас включу, - Василий подошёл к другому щиту поменьше и дёрнул язычок автомата вверх. На щите загорелась контрольная лампа. - Идите, всё готово.
Монтировщики поставили декорации, осветители направили прожектора, всё подготовили к вечернему спектаклю. Василий ушёл домой.
На следующее утро он пришёл на работу, как ни в чём ни бывало. Чекер вырисовывался в кармане его мышиного цвета плаща.
- Вот, - сказал Васька. - А был бы трезвый — точно бы кони двинул. Надо это дело обмыть!
И с огромным удовольствием принял стопочку и занюхал своей пропотевшей кепкой, после чего занялся текущими делами. В бухгалтерии вчера перегорела лампочка, у реквизитора вывалилась из стены розетка, осветителям нужно было заправить новые кабели в переносные прожекторы — в театре дел всего много. Так он провозился до конца своего рабочего дня, периодически прикладываясь к чекеру.
После инцидента с вводным щитом Васька не стал подпрыгивать при ходьбе или шепелявить, не забыл, как его зовут, мало-помалу происшествие стало стираться из памяти сотрудников театра, тем более что живой и здоровый Василий по-прежнему каждое утро являлся на рабочее место, и у него всегда было чем «поправить» пошатнувшееся накануне здоровье. Работу свою он выполнял хорошо, особых претензий к нему у руководства не было. То, что иногда «позволяет» — прощалось, в те времена многие «позволяли».
Так прошёл месяц. В театре готовили к сдаче новый спектакль, радиоцех записывал звуковое оформление для этого спектакля на отдельные катушки с магнитной лентой. Как обычно, суета, режиссёр всех подгоняет, радиоцех тоже торопится. Множество катушечных магнитофонов, тысячи катушек разных размеров с лентой. Какие-то катушки стоят на магнитофонах, что-то воспроизводится, что-то записывается, звукорежиссёр формирует свою часть оформления спектакля. На один из магнитофонов по запарке ставят катушку с лентой без записи, включают его на воспроизведение, естественно, что в контрольных акустических системах слышен лишь негромкий шум ленты. Катушки крутятся, звукооператоры советуются со звукорежиссёром, у него на одном ухе наушник, вторым он слушает одного из операторов, кто-то что-то ещё кому-то говорит — словом, обычная театральная суета в процессе подготовки спектакля.
Про магнитофон с пустой лентой на воспроизведении уже забыли, занимаются своими делами. И вдруг из контрольных динамиков раздаётся громкий и чёткий голос:
«Васька УМЕР!»
Все в радиоцехе оборачиваются на неожиданно громкий звук. Звукорежиссёр спрашивает: «Это откуда?». Стали выяснять: оказывается, контрольки были подключены к тому самому магнитофону, на котором стояла пустая лента. Остановили воспроизведение, отмотали ленту чуть назад, вновь включили на воспроизведение. Да, работает, в динамиках — шум пустой ленты.
- Что за лента стоит? - спросил звукорежиссёр.
- Пустая, похоже, - ответил один из операторов.
- А должна быть с девятой картины, я же просил поставить девятую, чёрт тебя дери! Ты хоть смотри, какую коробку берёшь! Или опять по запаре не подписываете?
Нашли ленту с записью звукового оформления девятой картины спектакля, поставили на контрольный магнитофон, громкость убрали до фонового режима, работа продолжилась. Работники радиоцеха скоро и забыли об этом происшествии.
А на следующее утро обнаружили мёртвого Василия на чёрном кожаном диване в кармане сцены.