Ресторан «У Вовки». Часть 3
Про нас с Жанкой
Вовка захлопнул рот. Витька прошептал:
— Кто это?
Все ребята почему-то испугались. В дверь звонили настойчиво.
— Прячьтесь! — отмер и скомандовал Вовка. — Быстрее!
— Куда? — шепотом крикнула трясущаяся Жанка.
— В шкаф! — Вовка указал на спальню родителей.
Девчонки проворно залезли в шифоньер и замерли там. Андрюшка с Наташкой, не спрашивая, куда деться им, спрятались под кроватью. Витька тоже куда-то испарился.
Вовка открыл дверь, на пороге стояла… бабка Марейка.
— Ну, Вовкя, — грозно сказала она, — иде оне?
Вовка, конечно, опешил. Он готов был увидеть кого угодно: друга Леху, Наденьку с директрисой напару, почтальона и даже милиционера, но только вот никак не бабку Марейку, ее он точно не ожидал увидеть у себя на пороге.
Жанка со Светкой тоже вздрогнули в шкафу, услышав ее громогласие.
— Идя оне, чего замяр? — раздалось из коридора.
Светка так затряслась, что шкаф заходил ходуном, словно случилось землетрясение. Жанка придержала подругу.
— Баба М-м-марейка, а я-я-я откудава знаю? — заикаясь спросил Вовка.
— А ну, ня бряши-ка ишть мене, — сказала бабка и отодвинула Вовку в сторону, прошла в коридор.
— В школя говоришь? — она поставила руки в боки. — Босяком штоль отправилисся?
— Н-н-не знаю, — продолжал заикаться Вовка.
— Да как жа ня знашь? — орала бабка. — Вот оне жа чувяки ихняя! — и бабка указала на полку, где рядком стояла обувь всех ребят, в том числе и Светки с Жанкой. — Иль табе Иркя прикупила как у Светкя сапожкя? — недобро рассмеялась бабка. — И ишшо вторая: как у Жанкя. Обувайся, мол, Вовкя, санок, в женская, да и ходи. Идя, ещё раз спрашваю! Найду вядь сама, хужа будят табе.
— Ниче не знаю! — стоял Вовка на своем. — У меня никого нет.
— Справный ты хлопяц, Вовкя! Ить партязан! Толькя война, язвя табе, слава Богу ишшо в сорок пятам кончиласся! — бабка размашисто перекрестилась. — Ня нужны партязаны-та! — она щелканула Вовчика по носу. Тот вздрогнул от неожиданности.
А бабка закричала:
— А ну, выходитя паразиткя
такия, лихоманкя вертлявыя, вертихвосткя!
Жанка тут же дернулась в шкафу и хотела выйти, но Светка уже пришла в себя, пока бабка изгалялась над Вовкой. Она поняла, что у нее хорошее настроение, кому как ни ей знать свою бабку.
Светка больно сжала Жанке руку и прошептала:
— А ну, сиди и не рыпайся, может и не найдёт.
Жанка кивнула и замерла. И тут дверь шкафа распахнулась, бабка увидела девчонок и зычно спросила:
— Ну, и чаво мы тута делам?
И тут Светка, не ожидавшая, что бабка там мгновенно их найдет, проговорила:
— В трамвае едем! — и схватилась за перекладину.
Бабка сначала растерялась, а Вовка, вошедший за ней следом, заржал как дурак. Под кроватью захихикала Наташка, но быстро заткнулась. Хорошо, что бабка была чуть глуховата и не услышала.
— Ах, в трам-ва-я-я-я, — опомнилась и по слогам протянула бабка. — Ишть че, ну тада приехали, конечныя, — сообщила она и грозно добавила, — выходитя, вертихвосткя! И бялеты показуйтя!
— Какие билеты? — спросила Светка.
— Трамвайныя! Што, нету? Тада штраф платитя! — веселилась бабка.
Девчонки вздохнули тяжело и вышли из шкафа.
— Нукося, сказывайтя, чаво вы тута делали?
— Играли, — ляпнул Вовка.
— Ах играля! — разозлилась бабка не на шутку. — А я вота чичас возьму вот эту вешалку, — закричала она и схватила пустые деревянные плечики. — И на ваших-та задняцах, досЫта-та и наяграюся…
— Ба, не надо! — заорала Светка и понеслась в коридор, Жанка за ней.
Бабка за ними, и успела-таки огреть обеих пару раз по спинякам.
До квартиры девчонки неслись, перепрыгивая через две ступеньки, а уж перед дверью их бабка и настигла: ключ был у неë. К двери бабка подошла с вешалкой, еле дыша. Видимо, запал у нее уже пропал, и она ею только погрозила, но тут же недоуменно на нее посмотрела, словно первый раз увидела:
— Ах ты ж, язве табе! А усе из-за вас, лихамянкя! На, — сунула она вешалку Светке, — отняси.
— Я! — крикнула Жанна и попыталась схватить вешалку.
— Я табе дам, я! — сурово остановила бабка Жанку. — Ишть вяртихвосткя, улязнуть от мене удумыла. Шиш табе! — бабка скрутила мощную фигу. — А ты, Святкя, иди к Вовкя, вярни! И штоб мигам домой вярталася.
Светка схватила вешалку и понеслась вниз, бабка крикнула ей вслед:
— Пять мянут. Засякла. А ты давай! — она подтолкнула Жанку в квартиру, — иди ужа! Чаво застряла.
Жанка, даже не представляя, какая головомойка их ожидает, трясясь от страха, переступила порог. Через пять минут Светка не вернулась, бабка вышла в подъезд и зычно крикнула:
— Светкя, а ну домой! Ить щас спущуся, мала табе ня будят.
Через две секунды Светка сидела с ровненькой спинкой на кухне, рядом в такой же точно позе сидела Жанка.
А бабка как ни в чем не бывало абсолютно спокойно начала рассказ:
— Галя звонить мене вчерась и спрашивать: «Марея», у мене, значать спрашивать, я Марея, — бабка театрально поклонилась.
Девчонки прыснули, но тут же испугались. Бабка не обратила внимание и продолжала:
— А иде у табе девкя-то твоя, ить заболеле штоля? Какой день ня вижу, как у школу идуть.
Девчонки переглянулись и поняли, какую они допустили оплошность, и напрасно бабу Галю со счетов сбросили. У нее же пункт наблюдательный на балконе и зимой, и летом.
— Заболеле, значать, — наигранно горестно повторила бабка, — ну нячо, чичас лячиться будям. Какоя лячения выбираятя? — обратилась она к озорницам. — Рямня? А можать на горох поставлю ить?
Девчонки дружно замотали головами.
— А яшо и Иркя тут как туть-то со своимя паразитамя, што у Вовкя-то завялися. Ото мы с Галяй-то и поняли-то, кто у яво тама завёлся. Не паразиты, а паразиткя! Ну, чаво? — бабка грозно посмотрела на девочек, — лихаманкя, паразитов сами выводить будям, але Кольку с Нинкою на помощь звати будям?
— Баба Марея, сами вылечите, — проблеяла Жанна. — Не надо маме говорить.
— И папе не надо! — подхватила Светка. — Сама лечи!
— Самя, ня надоть, — передразнила бабка. — Оне жа ети паразиты ня рук, ня ног ня имеють, штоба у школу-то ходить. У их жа только рот есть, штоба по чужим дворам канпоты пить, сгушонку трескати, да катлеты по десять штук лопать.
Потом вдруг встрепенулась и спросила:
— Вкуснае оне хоть у ей?
Девчонки замотали головами:
— Не! — пропели они хором.
— Твои вкуснее! — добавила Светка.
Бабка удовлетворенно кивнула и продолжила:
— Я целамя днямя на кухня топочуся, чтобы вы по учужим дворам подъядаляся. Бясстыжаи. Родитяли на работя ломаются, штоба вас одеть да обутя, да штоба училяся...
Бабка махнула рукой, и вдруг у неё потекли слезы.
Девчонки остолбенели, но тут же подскочили к ней.
— Баба, — заныла Светка, — ну, баб, прости нас! Мы больше не будем, мы все исправим. Мы уже поняли, — ныла она, а Жанка ей вторила.
— Эх вы, — бабка достала огромный платок, шумно высморкалась. — А я жа тожа маленько-то поучилася, успела. Учитяльша мене хвалила. Я страсть кака смышлена была, усе схватвала. Ужо и пясать маленькя начала, да поучилася усего-то чатыря месяца.
Бабка шумно вздохнула.
— Почему всего четыре? — спросила Света.
— А батя ня пустил больша, — махнула рукой бабка. — Хозяйства большоя, а я старшая, здорова девкя была, сильныя. Усе уж делать-то умела. От и хлопотала, усе на мене и держалося. Мать-то занемогла тогда шибко, слягла. А я уж взросла была тогда-то, трянадцатый год пошел мене-то. Я просилася у отца поучиться ишо маленько, дак он вожжами вытянул по спяне, так и выучал мене сразу. Суровай был.
Девчонки сидели со слезами на глазах, и так им стыдно стало в этот момент, и так жалко бабку Мерейку!
Жанна смотрела на нее и думала: «Тринадцатый год, она была такая как мы сейчас! И на ней все держалось, большое хозяйство. А я яичницу себе только пожарить могу!»
— Баба Марейка, — Жанка крепко обняла бабусю. — Я тебя люблю, сильно-сильно! Правда! — добавила девочка.
— Бабушка! И я тебя люблю! — прошептала Светка.
— Ах же вы хитрушия! — улыбнулась бабка.
К Надежде Ивановне зашли на следующий день все втроем и честно поведали ей, почему не были в школе целую неделю. Рассказали все: и про ресторан, и про бабку Марейку. Надежда Ивановна внимательно выслушала ребят, потом улыбнулась и сказала:
— Какие же вы у меня еще маленькие, мои большие дети! Я вам помогу, но учтите, я сделаю это только потому, что вы были честны со мной.
Учительница поговорила со всеми предметниками, они дали задания. Родителям ничего не сказали. Бабка Марейка пообещала, что тоже будет молчать.
— Сяргейку будете мене читать в любое время, когда попрашу! — заявила бабка.
Девчонки обещали.
Все учителя выставили оценки, уперлась только Маргоша.
И вот Жанка с ненавистными лыжами стояла на поле, где и снега-то уже толком не было, не только лыжни.
«Предательница! — подумала Жанка, — спортсменка xpeнoвa. Спит поди еще, а я тут как дура, — Жанка чуть не плакала. — А ведь обещала, что со мной поедет! И на тебе! Ну ничего, — думала Жанка с обидой, — я ей еще припомню!»
И вдруг девочка услышала самый любимый голос на свете:
— Жанка-а-а! Подожди! Я с тобой!
По полю неслась Жанкина любимая, самая верная и самая лучшая подруга Светка с лыжами наперевес.
Татьяна Алимова
Все рассказы про девочек и Марейку в подборке