Как восприняли теракт в столице бойцы и жители зоны СВО
Андрей Гусельников для УралLIVE
— Ну что там, какая цифра? — спрашивает водитель.
Утро субботы, мы едем к бойцам на позиции, в одну из бригад, воюющих на Херсонской направлении. Чисто военный сюжет. Но мыслями, конечно, в Москве. Весь вечер — в телеге: видосы нападения, новости про пожар, обрушение кровли. Утром выехали рано, но вопросы те же: что там в столице?
— Восемьдесят три погибших! — отвечает водителю Фил, скроля экран смартфона. И неожиданно произносит: — У меня ведь сын там вчера был, в «Крокусе». Правда, не на концерте – просто с друзьями тусовались.
Я делаю круглые глаза.
— Слава Богу, вышел, — уточняет Фил. — Они выбрались и уехали на такси — «Яндекс» же включил тариф «За рубль» для всех, кто уезжал с того места.
Ближе к линии фронта встречаемся наконец с бойцами. Едем на точку съемки — лесопосадка среди поля, где нам обещают показать серьезную и важную технику. Это, конечно, не передовая, но всё равно «прифронт»: мобильный интернет берёт слабо, еле проскакивает. И первый вопрос у бойцов тот же: «Что там? Сколько погибших?» — «Уже девяносто три». В ответ — нецензурное, рука бойца сжимает автомат.
И ты понимаешь, что здесь, на фронте, любой, любой солдат был бы готов встать на пути террористов. Что пара бойцов СВО легко остановили бы даже пятерых этих ублюдков. Но они, бойцы — здесь, на своем месте, на линии фронта. А люди погибли там, в Москве.
И весь фронт сегодня мысленно с ними – с теми, кому пришлось пережить это страшное. И с теми, кто потерял родных и близких.
И не только бойцы — мирные тоже. Цветы в память о погибших возложили и в Геническе, и в Донецке — во всех крупных городах Донбасса. Вечером и в кафе, и в гостинице все разговоры — о Москве: «Ужас, что там произошло!». И в ходе разговоров выясняется, что почти у каждого в столице или родные, или друзья. Что вся страна связана этими невидимыми нитями.
Конечно, есть разговоры и о том, как же так получилось? Почему концерт Шамана охраняет ОМОН, а на концерте другого, «старого Шамана» Шклярского охрана такая слабенькая? Почему система всегда даёт сбои на ровном месте?
Но есть ещё одна мысль, которая проскакивает у людей. И у мирных, и у бойцов, и у нас — военкоров. Ее хорошо сформулировал мой друг и коллега Роман Кириллов – режиссер с Первого канала (тот самый журналист-волонтер, который в 2022-м променял свой отпуск на поездку с гуманитарным грузом в зону СВО, и с тех пор волонтёрит постоянно. Я просто процитирую Рому:
«Многие москвичи только сегодня очнутся от летаргического сна и поймут, что происходит в мире»
Давайте признаем: несмотря на то, что война идёт уже два года (и десять — если брать с 2014-го), многие люди в Москве, да и в других крупных городах продолжали жить в «лайт»-режиме. Война — это где-то далеко. Где-то там бойцы ведут свою тяжёлую и сложную работу на линии фронта. Где-то там обстреливают Донецк и города Луганщины. Обстрелы Белгорода, конечно, приблизили для россиян ощущение войны. Но всё равно это было где-то там, далеко. А в столицах народ продолжал жить по кайфу.
Теракт в «Крокус Холле» заставляет жителей столиц понять, с кем мы воюем. Враг, конечно, тоже разный, но часть нашего врага — это абсолютное зло. У которого нет понятий и принципов. Которое просто готово уничтожать всё живое русское.
Это то самое зло, которое сжигало людей в Одессе 2 мая, которое бомбило центр Луганска, которое топтало сапогами и гусеницами Донбасс в 2014-м, когда Киев бросил войска против своего народа. То, которое издевается над нашими пленными и кастрирует бойцов (тогда как мы своих пленных кормим, лечим, холим-лелеем и отпускаем домой на обмен). Всё это — события одного ряда.
С одной стороны, нехорошо так говорить — что трагедия в Москве заставляет сытых жителей столиц понять, с кем мы воюем. Неправильно это — не должно быть никаких жертв даже ради такого понимания. Но, с другой стороны, оно так и есть.
Скажу плохое: если к кому-то война еще не пришла — придет. Потому что на нас идёт абсолютное зло, с которым невозможно договориться. Как в 1941-м. И если не мы его, то оно нас. Поэтому мы и воюем.