В исходной точке времени, когда космос представлял собой абсолютный хаос и пустоту, Всевышний, обладающий неограниченной властью и мудростью, проявил волю к акту творения мира. Этот акт творения, описанный в книге Бытие (Быт. 1:1-3), иллюстрирует, как Божественное слово инициировало появление света, разгоняющего первозданную тьму и знаменующего начало всякой жизни. Как утверждает Августин, "форма, которую Бог дал миру, есть порядок, и порядок вещей есть не что иное, как их расположение в соответствии с временем и местом" (Августин, "О граде Божием", XI, 7).
Небо и земля были сотворены как основные структуры существования, предназначенные для взаимодействия звезд, планет, водных и сухопутных элементов. Эта мысль находит отражение в работах Фомы Аквинского, который утверждал, что "целью вселенной, содержащей в себе все вещи, является благо, пропорциональное ее величию" (Томас Аквинский, "Сумма теологии", I, 44, 4).
Бог обогатил землю разнообразием флоры и фауны, каждый вид которой наделен уникальной красотой и предназначением, служа свидетельством Божьего мастерства. Венцом творения стал человек, сотворенный по Божьему образу и подобию (Быт. 1:26-27), что подчеркивает его уникальную роль в космосе, как это освещает Карл Барт в своем учении о человеке как о 'субъекте', призванном к ответственности перед созданием.
В течение процесса творения, Бог установил гармонию и порядок, увидев, что всё сотворенное "было очень хорошо" (Быт. 1:31). Седьмой день, освященный Богом (Быт. 2:2-3), стал символом вечного ритма бытия, как указывает Григорий Богослов в своих размышлениях о значении субботы.
Сотворение мира является рассказом о Божьей неисчерпаемой любви и мудрости, акцентирующим не только инициацию существования, но и постоянную заботу о каждой детали творения. Этот акт творения напоминает о том, что всякая часть творения обладает неповторимой ценностью и назначением в божественном замысле, где человеку отведена роль не только наблюдателя, но и активного участника великой симфонии жизни, как это осмысливает Павел Тилич в своем понимании человека как 'сотворенного сотворца'.