– А за окопами что?
– Как что..? Украина.
Нашу границу сейчас называют Белгородским направлением. Но командир меня поправляет: правильно говорить – Харьковское. В том смысле, что название направления определяется нашими будущими задачами, а они у нас, конечно, в Харькове. По весенней распутице едет трактор, вспахивая, набухшее влагой, поле. Командир «Верба» сначала ему обрадовался — дорогу к огневым позициям совсем развезло, даже пешком стало трудно пролазить, а тут техника сейчас всё выровняет. Но потом его прострелило осознание: по этому полю были натянуты провода нашей связи!
«Верба» по рации уже было собрался поднять всех по тревоге и остановить внезапное наступление сельхозтехники, но потом машет рукой: «Ладно, по-новому сделаем. Пусть народ пашет землю». Тем более его бойцы заняты сейчас другим – сажают лес. Задача хоть и странноватая по звучанию, но жизненно необходимая: лес прикрывает наши блиндажи.
В нашем приграничье сохранилось это артхаусное переплетение мира и войны. С украинской стороны почти все гражданские были принудительно вывезены, так как ВСУ не без оснований подозревали, что местные жители работают на российскую сторону. А у нас недалеко от границы вот так: артиллерийский расчет, стадо коров и теплицы. Да и как переселить ветхих бабушек, для которых переезд подобен смерти?
Долгое время граница как бы не считалась зоной СВО. Сюда не так часто попадают репортёры, с ещё большим трудом доходят награды и выплаты. А на самом деле, попытки прорывов, хаотичный огонь ВСУ здесь гораздо чаще, чем об этом пишут СМИ. Парни отражают атаки в информационной тишине и в буре реальности. Для «Вербы» война здесь – продолжение начатого «за ленточкой». Два года назад он стоял под Изюмом, видел с высоты возвышенности Славянск. Тот самый. Знает про город много баек, но с грустью, хоть и без осуждения вспоминает местных продавщиц, которые и нас привечали и для ВСУ украинские флаги вывешивали.
Из-под Изюма здесь ещё дядя Женя, он самый старший по возрасту и держит под опекой необстрелянный молодняк. Все зумеры прошли через его неожиданный вопрос с подковыркой: «Дядю Стёпу знаешь?». Пацаны теряются в догадках, кого из начальства они могли пропустить. А «дядя Стёпа» – это милиционер из советской книжки, знакомство с ним, по мнению дяди Жени – один из кирпичиков фундамента жизненных ценностей. А не вот эти ваши покемоны.
Молодёжь – это отдельная тема. Многие из них о войне узнали 24 февраля 2022 года, но есть тут и те, кто был под обстрелами еще в 2014 году – переселенцы из ЛНР. Одни пошли воевать вслед за старшими братьями, другие – за адреналином. Держать такой разрозненный коллектив в дисциплине сложно, но возможно.
«Верба» на постоянной связи с родителями своих бойцов. Переживательные мамы просят прислать фото условий жизни своих «деток», отцы, наоборот суровы: «Командир, если что, дайте ему п..ды. Ему иногда такое надо. Пусть мужиком становится».
Весенний дух разливается по земляным траншеям. Всем сразу хочется обуютить жизненное пространство. В окопе кладут новые доски, повар решает поэкспериментировать с «меню» и попробовать сделать гороховую кашу, один из бойцов – для души овладел искусством гончара, снова собирается выбрать время и слепить пепельницу. Прошлую он оставил под Изюмом.
Раздаются далёкие взрывы. Так работает ПВО где-то над Белгородом. Значит, бойцам надо быть наготове. Местные старожилы говорят, что скоро запоёт соловей. Вот такое будет переплетение звуков.
Екатерина Лымаренко, специально для @wargonzoya
*наш проект существует на средства подписчиков, карта для помощи
4276 3801 4149 1378