Про Влада Волкова я узнала, когда искала новые методы воздействия на районную администрацию. Хотелось сдвинуть с мертвой точки ремонт дороги в моей деревне, о существовании которой дорожные службы даже не знали. Поэтому первое знакомство получилось довольно казенным. Аватарка в мессенджере у Влада была, как на паспорт: пиджачок, белый фон, лицо, ничего не выражающее. Обменялись вежливыми сообщениями, документами. И на этом все. Однако при встрече по другому поводу проявилось множество ярких деталей. В глаза бросались наколки на руке, толстая цепочка поверх футболки. Разговаривал он складно, а сегодня это уже яркий штрих к портрету, мало кто сейчас общается без междометий. Влад рассказывал про свою рок-группу, сборы гуманитарных грузов, молодежные движения, с которыми работает.
Незадолго до встречи я спросила: Где бы ты хотел фотографироваться для статьи? Есть любимые места в городе?
– Пожалуй, у Келарских прудов можно, я там с панками познакомился. Рядом Лавра, куда я пришел на вершине отчаяния.
Влад работает пятидневку в исполкоме Единой России. Там быстро отсняли серию фото и пешком прогулялись до места, где когда-то собиралась неформальная тусовка. Мы забрались на холм, с которого был отличный обзор на пруд и Лавру. Вокруг пруда гуляли женщины с колясками, а на самом пруду по льду ходили старшеклассники. Их вопли и смех добавили антуража для нашего разговора про угар, безысходность и борьбу с самим собой. Сейчас у Влада много ответственности и регалий. Он стал волонтером, потом активистом, помощником депутата и партийным сотрудником, отвечающим за молодежную политику в округе. Но начиналась его самостоятельная жизнь с бунта против всего и всех на грани самоуничтожения.
– Я наслышана, что ты был неформалом не так давно. Чем ты занимался в подростковом возрасте? Откуда родом?
– Раннее детство я провел в военном городке. После развода родителей переехал с матерью в район Скоропусковский в Сергиевом Посаде. Учился я…как бы поласковее сказать… С успеваемостью все было нормально, даже принимал участие в олимпиаде по литературе. А вот поведение часто служило поводом для снижения оценок. Не могу сказать, что я был отпетый негодяй. Я скорее позицию клоуна занимал. Идентифицировал себя как представителя панк-культуры и втянулся в компанию неформалов (понятие объединяющее молодежные субкультуры, такие как панк, ска, эмо, готы, к-поп и т.д).
После школы хотел в медицинский колледж, но не хватило баллов на бюджет. Никто оплачивать обучение не собирался, поэтому пошел, куда получилось – в 22е профтехучилище. Учеба не задалась, и я переходил из одного техникума в другой. В итоге только недавно закончил заочно тульский колледж по юридической специальности. В Туле обучался, потому что подмосковные колледжи я не мог себе позволить, тем более уже несколько лет приходилось себя обеспечивать в одиночку. В семнадцать лет сильно поссорился с матерью и ушел из дома. Нужно было выкручиваться.
Работать я начал еще в школьные годы. Одна из таких подработок была в детском саду на стройке. Все это было неофициально, конечно. Таскал с товарищем инструмент, материалы. Так я заработал свои первые деньги. Помню, на эту наличку я купил диск с новым альбомом Мерлина Менсона. С наслаждением слушал его, зная, что заработал. К тому же эксклюзив J
Позже, когда жил один, примерно 25-30 тысяч получалось заработать барменом в "наливайках". Работка была нервная, потому что там контингент, соответствующий дешевым питейным заведениям. Пару седых волос появилось на голове после такой работы. С другой стороны, тяжелые жизненные обстоятельства и неформальная субкультура позволили мне хорошо понимать нынешнюю молодежь, что важно для моей работы.
– В тот период друзья были только из неформальной тусовки?
– Когда жил на Скоропусковском, считал, что я последний панк на земле. Не считая двух местных забулдыг, с которыми мы по подъездам сидели, пили дешевый алкоголь. «Виноградный день», «Блейзер» (Алкогольные газировки популярные у подростков, т.к. не все продавцы в магазинах в курсе, что они алкогольные). Еще был такой ликер «Амарилло», чисто одеколон с запахом кофе. Не знаю, как не ослеп с него (смеется).
Настоящая тусовка началась в городе, когда я учился в колледже. Девочка, к которой я был неравнодушен, привела в городскую компанию панков. Здесь у Келарского пруда было место сборищ. У заброшенного склада когда-то стоял стол, а по краю склона был лесок. Получается, это место было скрыто от глаз. Я приходил сюда после колледжа. Народ скидывал на стол мелочь, у кого какая была. Собирали общак и шли в «Фикс прайс» покупать коктейль «Бинго». Полтора литра за 35 рублей. Так тут и проводили время. Кто с гитарой приходил, кто еще с чем. Основной смысл был травить байки и собираться на концерты.
В Посаде раньше было много точек, как бар «М8». У меня тогда появилось вдохновение создать свою рок-группу. За текст и вокал я отвечал, хотя ни слуха, ни голоса не было. Решил брать образом: грим, шмотки. Дрались, били бутылки на сцене. Эпатаж, короче. Тем не менее, была аудитория, люди на улице узнавали. Группа имела коммерческий успех. Ездили на фестивали выступать и в городе давали концерты.
– Общаешься сейчас с той компанией?
– Я иногда вижу несколько человек в городе. Остальные плохо кончили, в основном. Был один мужик лет сорока, такой старый панк. Умер от инсульта. Другой под электричку лег. Написал пост прощальный в контакте: «Остался не понят миром» и все. Еще один в гараже повесился из-за депрессии. В общем, увидел я, что от такой жизни нужно избавляться. Ничем хорошим это не заканчивается. За ум взялись буквально пара человек. У одного кофейня в Капитолии, второй бригадиром на производстве работает.
Панки – народ максимально нелояльный к власти. Когда я стал волонтером, а потом вступил в молодежный парламент, то стал нерукопожатным. Я расстраивался какое-то время, потому что считал их своей компанией. С другой стороны, стоило ли держаться за людей, которые стали нетерпимы ко мне только из-за взглядов? Еще на этих попойках я пытался донести мысль о том, что жить только этим нельзя и нужно что-то делать. Возмущался: «Почему мы тут прозябаем, жизнь свою тратим?». Но я остался неуслышанным. Теперь здесь ничего нет.
– Панковал ты знатно. В какой момент твой образ жизни изменился?
– На одном из моих концертов на рок-фестивале познакомился с волонтерами. Я впечатлился тем, что люди от чистого сердца тратят свои жизненные ресурсы, стараясь сделать мероприятие комфортнее для зрителей и участников. Появились некоторые контакты, плюс там был человек, близкий к Сергиево-Посадской политике, с которым завязалась дружба. Он оппозиционных взглядов придерживался. И меня в какой-то момент тоже потянуло на митинги. Конечно, Ютуб, блогеры… слушаешь все это, и преисполняешься недовольством.
Стоит отметить, что тот же Навальный* (признан иноагентом и экстремистом) взялся за самую гибкую, податливую социальную прослойку – подростки и молодежь. Неокрепшему мозгу не нужны факты, достоверная информация, логически выстроенная аргументация. Воздействуй на эмоции громкими лозунгами, и молодежь будет твоей. Это же самый безграмотный слой населения, который очень легко обрабатывать. Я, конечно, тоже поддался по малолетству. Прыгал на митингах, по зубам разок получал, в автозаке посидел, было дело. Один местный блогер даже пытался преподнести меня как координатора всей оппозиционной движухи у нас в городе. Ну, ему нужно было эксклюзив состряпать, хайпа может добиться.
– Панк-оппозиционер, прыгающий на митингах, – явление понятное. Но ты в какой-то момент серьезно занялся муниципальной повесткой. Как так получилось?
– Это не в один момент произошло. Мой товарищ, который был моим куратором в оппозиционной деятельности, в каком-то смысле использовал меня как рупор, чтобы вокруг своих идей и проектов объединять молодежь. Ведь в то время тиражировали мерч (вещи и аксессуары с символикой группы) со строками моих песен, брали автографы, узнавали на улице. Мне было очень важно, что я добился такого внимания окружающих. Конечно, куратор, видя это, предложил в окружной Молодежный парламент избираться. Плюс я на тот момент уже создал волонтерское движение «Новый день». Мы мониторингом занимались, когда проходила мусорная реформа. Тогда помойки были переполнены, мусор валялся везде. И мы неплохо на этой истории развились. Благодаря этой деятельности и известности были большие шансы вступить в Молодежный парламент.
Пришел я в первый рабочий день в кожаной куртке, весь в цепях и нашивках. Смотрю - все в пиджаках, стриженные, бритые. Парфюмом пахнут. Сидят глава Михаил Юрьевич Токарев с Ритой Григорьевной Тихомировой, поздравляют членов нового созыва. Все рассказывают, кто с какой целью пришел, распределяют роли, задачи. А я двух слов связать не могу, – Э… бэ… йёпта. Привык с панками на пустыре время проводить. Конечно было страшно и некомфортно.
– И чем ты занимался в парламенте?
– По сути, оппозиционную повестку отрабатывал. И с подачи куратора моего, и по своей инициативе. Понятно, что кого-то не устраивала моя оппозиционная повестка. Кому-то не понравились мои громкие слова в публичном пространстве. Мне бы сейчас они тоже не понравились. Такую чушь нес порой. Даже приходилось свое членство в парламенте ставить на паузу. На пятом созыве председатель за меня поручился, что бы я мог вернуться. Так получилось, что в созыв попало много семейных людей. А я был свободен от многих обязательств, что дало мне преимущество. Мне доверили комиссию по социальной политике. Я хорошо эту повестку отрабатывал. Донорские акции организовывал, проводил беседы в школах и колледжах. Так же были тесные контакты с членами Молодой гвардии Единой России, сторонниками партии. Общаясь и сотрудничая с ними, как волонтер и член Мол. парламента, понял, что политика и убеждения должны уходить на второй план, когда все вовлечены в общее дело. Я научился по-настоящему сотрудничать и находить компромисс.
– Твое окружение помогло преодолеть стереотипы?
– Мои стереотипы о членах партии стали рушиться, когда приходил в местное отделение Единой России и работал с ее членами. Я начал осознавать, что это не золотые стулья и унитазы. Я увидел людей, которые пытаются хоть что-то выжать из этой партии для города и жителей. В целом это хорошая площадка для личного роста, прокачки профессиональных навыков. Это я и увидел в общении с ее членами. Понял, что могу здесь развить полит. грамотность, понимание муниципального управления. То же красноречие прокачать. Так и вступил.
– Ты рассматривал другие партии для вступления?
– Я изначально хотел вступить в ЛДПР. Но пока был в Мол. парламенте, проанализировал положение дел. В нашем округе объективно, кроме ЕР никто ни хрена не делает, а у меня было много планов. Поэтому из ЛДПР я заявление отозвал.
– Получается, ты вступил, чтобы было больше возможностей повлиять на обстановку в городе?
– Изначально хотел в родном городе работать, его развивать, да. Когда работал бригадиром агитационной команды на выборах в областную думу, появилась уверенность в том, что я способен управлять коллективом, умею правильно наставить людей, раздать поручения. Поступило предложение возглавить Молодежный Парламент округа. Это было внезапно для меня. Я видел себя где-то далеко в конце списка кандидатов на эту должность. Но предыдущий председатель сложил полномочия, было оперативное голосование, и большинством была утверждена моя кандидатура. Наша команда вывела парламент в региональные рейтинги. Один раз мы даже занимали второе место в области. Еще не было такого, чтоб МП нашего округа выбивался в лидеры. Горжусь проделанной работой и командой.
Конечно, такая публичность имеет и негативную сторону. Нашлись блогеры, которые запустили информационную войну против меня. А то ходит тут такой в наколках, цепях. С депутатами, мэрами здоровается. Надо ему жизнь усложнить.
– На чем основывалась их травля?
– Косяки из прошлого. Ни разу кто-либо из них не писал про мою работу. Не было критики моих решений, проектов. Просто разгонялись старые фотографии из сети. Я раньше влипал в разные истории в роде: «Разнести подъезд одному неприятному блогеру». Припомнили этот случай. Старались дискредитировать со всех сторон. Кому я перешел дорогу – загадка.
– Тебе мешал это негатив?
– Конечно, когда на местном уровне все гудели, что Мол. парламент возглавляет какой-то вандал, у меня появились проблемы и недопонимание. Эти слухи дошли до областного уровня, и там уже спрашивали: «А что за персонаж у вас такую должность занимает?» Возникло напряжение и недоверие. Позже, когда меня узнали лично, увидели результаты моей деятельности, то успокоились. Тем более, когда я доказательную базу предоставил для опровержения домыслов, все стали закрывать глаза на подобные вбросы. Мои старшие коллеги, та же Рита Григорьевна Тихомирова, говорили: «Не принимай это близко к сердцу. С этим нужно бороться только забвением. Если ты будешь обращать внимание, то они так и будут это делать».
Последним моим пассажем к авторам этих пасквилей и кляуз был пост в ВК с предложением обсудить недовольство мной. На камеру или лично, в формате дебатов. Да хоть на ринге по правилам бокса! Как джентльмен, был готов предоставить выбор оружия, так сказать. Но, к сожалению мое предложение осталось без ответа. Я понял, что эти люди активны только в интернете. Они вцепились в пару историй, не отражающих нынешнего положения дел. Если бы речь шла о моей работе, актуальной деятельности в рамках Мол. парламента, то это уже была бы критика. В таком случае я бы отвечал и принимал во внимание.
– Ты работаешь с людьми разных возрастов, как тебе удается выстроить конструктивное общение?
– Я по-прежнему неформал в каком-то смысле. Поэтому дирижирования людьми нет. Я держусь наравне с моей командой, потому что без моих людей я никто. Только люди вокруг меня помогли мне стать тем, кто я есть. Сотрудничаю даже с политическими оппонентами, если нас объединяет инициатива, полезная для людей. По поводу гуманитарных грузов для наших военных плотно взаимодействую с депутатом от КПРФ Денисом Александровичем Ахромкиным. Основной упор, конечно, делаю на вовлечение юных сорванцов в политическую и социальную жизнь города. Всегда стараюсь привлекать в команду новых ребят.
– Какая у тебя миссия сейчас?
– Я выступаю большим критиком нынешней молодежной политики. Не хочу повторения истории, когда нашу страну растаскивали "шакалы", воспользовавшись безграмотностью населения. Сейчас все предпосылки к этому есть, потому что молодежь политически не грамотная. Понятно, что с экранов нам могут показывать подростков в волонтерских футболках. Но это мизер. К тому же эти ребята условно лояльны. Это не целевая аудитория молодежной политики на самом деле. Молодежная политика – это про шпану. Если выйти на улицу и посмотреть, чем они занимаются, станет понятно, что они живут одним днем, без планов на будущее. Россия до сих пор остается в лидерах по подростковому суициду. Поэтому нужна не номинальная молодежная политика, а формирование среды, в которой образование, развитие и социальная ответственность станут нормой. Необходимо привлекать на свою сторону подростков, агрессивных к власти и всему вокруг. В первую очередь нужно работать с ними, а не выставлять как ширму лояльное и воспитанное меньшинство.
– Есть примеры?
Да тот же Коля Кузнецов из Сергиево-Посадского колледжа. Его от волонтерства не оторвать. Даже в партию вступил. Планы на жизнь появились. Была еще девочка-навальнистка. Смог ей разъяснить методы воздействия на сознание, которыми пользуются популисты. К тому же она, глядя на нашу работу, увидела механизмы, способные менять то, что тебя не устраивает. Увидела, как мы добились реконструкции детской площадки, дорогу отремонтировали кому-то. Путем компромисса можно многого добиться. А если прыгать и кричать на митингах, это всегда будет игра в одни ворота. Работа должна быть системной. Нет смысла вопить - нужно самому поработать. Она прислушалась и до сих пор работает с нами.
Своим примером я давал школьникам, студентам понять, что ставить крест на себе и всем вокруг – последнее дело. Мой опыт вызывает доверие, у кого-то даже чрезмерное восхищение. Не считаю себя гуру, но вижу, что многие ребята, кого я привлек, сами скоро станут лидерами, способными влиять на общественную жизнь. Моя цель – вытаскивать их из подъездов, забирать у них дырявые бутылки (самодельное устройство для употребления наркотических курительных смесей). Дальше они сами видят, на что способны.
– За весь этот непростой период жизни у тебя были люди, на которых ты равнялся? Кто повлиял на тебя?
– Отличать черное от белого меня научили дед с бабушкой. Это такие люди советской закалки. Бескомпромиссные. Дед более либеральный, всегда меня выгораживал. А вот бабушка была очень требовательной. Недавно ее болезнь подкосила, и она скончалась. Я очень тяжело это воспринял, потому что считал ее самым близким человеком. Сейчас за дедом ухаживаю. Каждые выходные с ним провожу. Вообще, я до сих пор считаю себя виноватым во всех болячках, появившихся у них на нервной почве. Внук я был не подарок.
Еще вспоминается учитель ОБЖ. Он отставной майор был. Часто пытался вразумить меня, и многие его слова отпечатались в моей голове. На пример: «Вы можете делать, что хотите, но жизнь расставит все по своим местам.» Если его подводил, то по-настоящему краснел от стыда.
Александр Геннадиевич Легков (Олимпийский чемпион по лыжному марафону и заслуженный мастер спорта России) тоже важная фигура для меня. Я работал в агитационной команде, когда он избирался в Мос. обл. Думу, сейчас являюсь его помощником. Безусловно это человек, на которого я ровняюсь. Он с политики никакого профита (выгоды) не имеет. При этом тратит личные ресурсы для развития сорта в регионе. Рад, что жизнь меня с ним свела.
– Ты являешься товарищем и наставником для подростков. Чего тебе стоит такая ответственность? Наверняка, тебе тоже нужна опора в такой благородной, но очень нервной работе.
– Раньше очень боялся смерти. Был жуткий, патологический страх умереть. На многих похоронах присутствовал в силу геополитических обстоятельств. Размышляя о тех, кто пожертвовал собой ради страны, я задумался над смыслом собственной жизни. Теперь прожить жизнь не зря – главная мотивация всей моей деятельности. Когда я понял, что я фигура значимая для кого-то, на меня стараются равняться, идут за советом, решился работать над собой. Мне было очень тяжело. Много бесконтрольных мыслей. Иногда не сдерживаюсь в своих решениях, от чего очень страдаю потом. Я попробовал найти утешения в Церкви. Я и раньше начал изучать православную культуру, но как часть истории страны. Если позиционировать себя патриотом, то нужно быть подкованным хотя бы в элементарных вещах. Проникся, глядя на историю города, пришел к мысли, что вера в сыграла в ней
не последнюю роль. Когда понадобилась опора, я понял, что обрету ее в вере. Я верующий, но пока не решаюсь называть себя православным, потому что это подразумевает соблюдение определенных правил. Пост на пример, я держу только перед исповедью, на службы хожу по большим праздникам. Пытаюсь вбить в привычку посещение служб в свободное время, но это с трудом дается. Очень стыдно за то, что я такой "безответственный православный". Стремлюсь к духовному развитию, потому что без веры в нашей работе никуда. Только вера укрепляет современного человека. И на фронте вера нужна, и на гражданке, где идет информационная война. Война за умы молодежи, которую веду и я.
– Сергиев Посад небольшой. Хоть здесь и много работы, ты не думал о переезде? Многие сейчас видят переезд в города "миллионники" как единственный вариант развития.
– Раньше очень переживал, что в какой-то момент ко мне придут и скажут: «Мы в твоих услугах больше не нуждаемся». Что я тогда буду делать? Потом я понял, что несмотря на любовь к городу, я поеду туда, где я буду нужен. Я поездил по стране, посмотрел, как молодежная политика реализуется. Понимаю, что там есть над чем работать.
– Поступали предложения?
– Да, было. Предлагали уехать примерно на тех же условиях, но с более широким спектром перспектив. Не могу сказать, стоило ли это предложение переезда. Но я наивно влюблен в свой город и хотел бы жить здесь до конца своих дней. Меня не тянет поехать в Питер, Москву за какими-то облачными замками. Я отсюда уеду, когда исчерпаю свои возможности. Пока я здесь нужен, я остаюсь.