Видным идеологом славянофильства являлся Иван Васильевич Киреевский. Он родился в 1806 году в дворянской семье. Родители его отличались религиозностью, мать была в тесной дружбе со своим родственником, известным поэтом Жуковским. Иван Васильевич получил блестящее образование; слушал лекции Гегеля и Шлейермахера в Берлине в 1831 году. Но западные ценности не очаровали русского мыслителя. Он понял, что на Западе царит господство рассудка над Верой и западная культура, постепенно становясь все более безбожной и материалистической, обречена на гибель. В отличие от Европы Русь, принявшая христианство от Византии, сохранила первоначальную чистоту Веры, поэтому она должна вернуться к гармоническому укладу жизни, к союзу Церкви и Государства.
К таким выводам он пришел не сразу, а только после женитьбы на Наталье Петровне Арбеневой. Его жена была духовной дочерью прп. Серафима Саровского.
Под влиянием жены, которая было не только глубоко религиозным человеком, но и очень начитанным в духовной литературе, Иван Васильевич стал читать труды святых отцов и вскоре пришел к Вере.
В своих трудах он подчеркивал, что для России единственно верной формой государственного устройства является Самодержавие. Эта форма правления сложилась в России исторически и менять её по западным образцам на конституционную будет гибельно для страны, потому как конституция противоречит русскому народному духу.
Причем Самодержавие в России, считал Киреевский, может существовать только в единстве с православной Церковью. Любовь к Царю в преданности Православной Церкви и делают русского человека истинным патриотом:
- Потому, кто не отчаялся в судьбе своего отечества, тот не может отделить любви к нему от искренней преданности Православию. И кто православен по своим убеждениям, тот не может не любить России, как избранный Богом сосуд Его Святой Церкви на земле. Вера в Церковь Божию и любовь к православной России в душе истинно русского не разделяются и не различаются.[1]
В понимании Киреевского философское сознание неотделимо от богословского. В его понимании, в человеке должна быть целостность – и идейная и духовная. Именно эта идея целостности была для него идеалом, и в ней он видел основу для построений разума. Единство веры и разума было для него ключом к всеобъемлющей истине. Но для этого понимания нужна была переработка обычного философского понятия о разуме, и Киреевский нашел это в святоотеческой литературе. В основу своего мировоззрения Киреевский положил различие «внешнего» и «внутреннего» человека – для него это и есть христианский антропологический дуализм.
Центральным понятием в антропологии Киреевского является понятие духа, а не понятие «чувства» и здесь Иван Васильевич продолжает традиционное христианское учение о человеке – с основным для этого учения различием человека «духовного» и «душевного». Познавательная жизнь в человеке зависит от того, насколько в человеке властвует грех. В соответствии со святоотеческой традицией Киреевский видит путь к обретению утраченной цельности – в «собирании»:
- Главный характер верующего мышления заключается в стремлении собрать ее отдельные силы души в одну силу, отыскать то внутреннее средоточие бытия, где разум, и воля, и чувство, и совесть, прекрасное и истинное, удивительное и желаемое, справедливое и милосердное, и весь объем ума сливаются в одно живое единство, и т. о. восстанавливается существенная личность в её первозданной неделимости.
Во имя духовных задач, которые открываются «внутреннему» человеку, требуется труд, неустанная работа над «естественными» склонностями человека. В своих взглядах Иван Васильевич был близок к святоотеческой мысли:
- …глубокое, живое и чистое любомудрие святых отцов представляет зародыш высшего философского начала: простое развитие его, соответственное современному состоянию науки и сообразное требованиям и вопросам современного разума, составило бы само собой новую науку мышления.
По Киреевскому, надо вообще от «естественного» разума переходить к разуму духовному. Он пишет: «Главное отличие православного мышления в том, что оно ищет того, чтобы поднять самый разум выше его обыкновенного уровня».
И дело не в том, чтобы подчинить разум вере – это стеснило бы его, а в том, чтобы поднять мышление до высшей его формы, где разум и вера не противостоят друг другу, а дополняют друг друга.
Киреевский признает связь личности с социальной сферой: «Все, что есть существенного в душе человека, вырастает в нем общественно». Все люди невидимо связаны духовной нитью и это мнение Киреевского, несомненно, вытекало из идеи Церкви. По мнению философа, когда человек трудится над своим духовным устроением, то «он действует не один и не для одного себя – он делает общее дело всей Церкви:
- Для развития самобытного православного мышления не требуется особой гениальности…развитие этого мышления должно быть общим. Делом всех людей верующих и мыслящих.
Как и Хомяков, Киреевский видел основной порок западной католической религии в том, что она подменила внутренний авторитет истины внешним авторитетом иерархии, когда самовольно, без согласования с Восточной Церковью изменила Символ Веры (проблема «филиокве»). Это привело к рационализму, к торжеству «автономного разума».
В историософии Киреевский разделял точку зрения Хомякова, восставая против мысли, что в истории действует только человеческий разум:
- Нет ничего легче, как представить каждый факт действительности в виде неминуемого результата высших законов разумной необходимости; ничто так не искажает настоящего понимания истории, как эти мнимые законы разумной необходимости.[2]
Но, отрицая исторический рационализм в истории, Киреевский предостерегает и абсолютный провиденциализм. Киреевский признает свободу, как человеческого выбора, так и Божественного Промысла в истории.
Интересна мысль Киреевского о том, что в разное время каждый народ выступает на первый план истории. Эта идея – о «пассионарности» народов - была блестяще развита уже в советское время известным ученым историком Львом Гумилевым.
Киреевский живет ожиданием новой эпохи, которая будет связана с упадком Запада и с торжеством «русской идеи»:
- Европейское просвещение достигло ныне полноты развития:…но результатом этой полноты было – почти всеобщее чувство недовольства и обманутой надежды... Это чувство недовольства и безотрадной пустоты легло на сердце людей потому, что самое торжество европейского ума обнаружило односторонность коренных его стремлений…что при всех удобствах наружных усовершенствований жизни самая жизнь была лишена своего существенного смысла. Многовековой холодный анализ разрушал все те основы, на которых стояло европейское просвещение от самого начала своего развития, так что его собственные коренные начала (т. е. христианство) сделались для него посторонними и чужими…а прямой его собственностью оказался этот самый, разрушивший его корни анализ, этот самодвижущийся нож разума, не признающего ничего, кроме себя и личного опыта, - этот самовластвующий рассудок – эта логическая деятельность, отрешенная от всех других познавательных сил человека.
Безудержный западный рационализм неизбежно приводит к распаду духовной цельности и это тоже отмечал Киреевский:
- Западный человек раздробляет свою жизнь на отдельные стремления: в одном углу его сердца живет религиозное чувство…в другом – отдельно силы разума…в третьем – стремления к чувственным утехам и т. д. Разум обращается легко в умную хитрость, сердечное чувство – в слепую страсть, красота – в мечту, истина – в мнение, существенность – в предлог к воображению, добродетель – в самодовольство.
И ещё цитата из Киреевского: «Раздвоение и рассудочность – последнее выражение западной культуры». Именно в этом Киреевский видит сущность всей западной философии, ввиду её безрелигиозности или отхода от христианства. Этой философии он противопоставляет истинно христианскую, сохранившуюся в первозданном виде - Православную Веру.
Иван Васильевич считает необходимым, «чтобы православное просвещение овладело всем умственным развитием современного мира, доставшимся ему в удел от всей прежней умственной жизни человечества».
Именно в таком просвещении Киреевский видит залог гармоничного, сочетающего в себе духовные и умственные начала, развития России.
Киреевский уверен – просветление духа и постижение истины возможно лишь «церковно» то есть в Церкви, с Церковью, через Церковь.
[1] Киреевский И. В. Духовные основы русской жизни. – М.: Институт русской цивилизации, 2007. Здесь и далее в этой главе все цитаты из этой книги.
[2] Как, на самом деле объяснить с точки зрения «разумной необходимости» затопление городов и деревень в Германии и Чехии с человеческими жертвами в июне 2013 года? Никто не знает, почему именно там прошли проливные дожди, вызвавшие потоп. А вот то, что Чехия и Германия стали странами повального атеизма, давно и хорошо всем известно. (Авт.).