Глава 24. Джерт. Кейт, сердце, термарх
Джерт проследил, как Кейт спустилась по тропинке в сторону реки, увидел, как за ее спиной едва заметно шевельнулись кусты - это ваджи незаметно скользила за ней в траве, повинуясь его мысленному приказу, и вернулся к инферу. Кейт змеи побаивалась, поэтому он делал все, чтобы она не замечала слежки.
Новости из Ардара ужасали. Изрядно помучившись с настройкой, он подключил ретранслятор на следующий день после того, как они добрались до его ельского дома, и теперь как наркоман смотрел ранее презираемые новости, с трудом подавляя гнев. Попытка совместного переворота Двора Леони и сил Аккара провалилась, на разные голоса вещал инфер, участники нападения на Сады арестованы и приговорены к смертной казни. Оазисы скорбят по безвременно ушедшему эрему Эгберту и его близким родственникам, которых он пытался защитить и которые погибли вместе с ним.
Новоиспеченный эрем Брент времени даром не терял. Возродились ставшие уже легендой Ардара Каратели - ведомство политического сыска, которое немедленно взялось за выявление противников Эремиас в Оазисах Ардара. Возглавил их все тот же Сигур Ан Горт, правда, в новостях его называли временным главой. Первый возглавляемый им отряд Карателей наносил визиты, похожие на налеты, в каждый из Оазисов, и после них там менялась управляющая верхушка.
Пока они обходили Аккар стороной. Пока.
Оазисы гудели. Аккар обвиняли в тайном соучастии. Уничтожение особняка, в котором скрывался старый эрем, было приписано Ножу, официальным хозяином которого сегодня был аккарец Равиль Реннеро. Двор Тимеридов прислал официальное заявление Эконде, обвинив двор Эремиас в гнусной клевете и угрожая отомстить за поклеп опубликованием материалов, порочащих правящий двор. Двор Леони молчал. Джерт поискал информацию о погибших и казнимых и ужаснулся - Леони потеряли почти всех своих лидеров и часть талантливой молодежи, но саму Силвею так и не нашли. Вместе с ней бесследно исчез почти весь род Элиш и часть лидеров других старых и влиятельных родов Леони, не участвовавших в нападении на Сады. Кейт считалась похищенной Леони, за информацию о ней и о ее местонахождении Хранители давали огромную награду и обещали полное помилование Леони, если те участвовали в ее похищении.
Джерт метался из угла в угол, не зная, как поступить. Шел седьмой день с того момента, как они укрылись здесь, в Ории, в том самом доме под Ельском, где он когда-то убил одержимого кином Микаэля Талмэя. По пути Ан Хельм заскочил в Эконду, забрал браслеты, деньги и предупредил семью Хиртов держаться от дома подальше. Кейт, выспавшись и отойдя от шока, чувствовала себя все лучше и лучше. Здесь, вдалеке от Ардара, силы постепенно возвращались к ней, она стала активна и деятельна, и он понял, что именно так привлекло Кира когда-то: жизнерадостный характер, добрый и светлый взгляд на мир. Единственное, что мешало ей, была сильная тревога за Анну и Кира. У Джерта не хватило духу сказать ей, что имя Анны внесено в список приговоренных к смерти участников переворота, он врал, что ничего не знает о ее судьбе. Когда же Кейт заговаривала о возвращении, он уклончиво отвечал ей, что друзья в столице советуют ему подождать еще немного.
В почте инфера он нашел письмо от Хьерва, потерявшего друга еще до чрезвычайных событий. Джерт ответил иносказательно, но так, чтобы Хьерв понял. Тот сразу же откликнулся настоятельным советом оставаться там, где он есть, и в столице не появляться. Тем не менее, Джерт считал, что Кириана нужно предупредить и успокоить, но его настораживал вынесенный Анне приговор. Кир не смог разобраться в степени ее вины? Или не смог повлиять на медленно сходящего с ума Брента? Стоит ли в этом случае рисковать жизнью Кейт, если, возможно, жизнь самого Кириана нынче ничего не стоит. Очевидно, что молодая женщина стала объектом чьей-то игры, и он до сих пор не понимал, чьей именно, и чем это Кейт может грозить.
Требовалось навестить Эконду. Хотя бы ненадолго. Хотя бы ради прямого разговора с Хьервом.
Он свалился к нему на крыльцо поздно вечером, без предупреждения, воспользовавшись чистым браслетом и тем же идентификатором, что и в день, когда отправлялся в Нулларбор. Вытащенный из постели Хьерв изрядно перепугался, не узнав Джерта в темноте, а разглядев - испугался еще больше.
- Ничего я про тебя не слышал, - проворчал он, уводя друга на кухню и вытаскивая из шкафов то, что осталось от ужина. - Но у нас нынче в каждом обитателе Даэра видят врага и в каждом аккарце - шпиона. Все словно с ума посходили...
- Много ваших погибло при штурме Садов?
-Много, - вздохнул тот, плеснув в бокал себе и Джерту обычного земного коньяка. - Станция внутренней защиты - почти вся. Выжили только те, кого маах не до конца порвал. Молодой звереныш, то ли злости не хватило, то ли решимости у того Леони, что им управлял.
Слушая рассказ о той злосчастной ночи в Садах, Джерт удивлялся, насколько план Силвеи, несмотря на отличный замысел, зависел от череды случайностей. Кейт рассказывала ему о племяннике Силвеи, который так вовремя очаровал Анну. Выходит, как только Анна появилась в Ардаре, ее сразу же взяли в оборот... а теперь убирают, как ненужного свидетеля. Нет, Силвея, хоть и стояла формально во главе заговора, явно знала далеко не все. Тут поработал кто-то другой. Кто-то из своих. Кто-то из Садов...
-Хорошо, что у нас на случай внешнего катаклизма предусмотрена полная внешняя блокировка генерирующих подстанций, в том числе и той, что защищает Сердце. Успели дернуть рычаг после первого же зверя, - продолжал Хьерв. - Подмога из Шенга пришла только в середине ночи, много Хранителей погибло, проиграв схватку со стаей термархов, выпущенных на Сады. Полностью мятеж был подавлен только к полудню. Попытка на следующий день взять Нулларбор тоже успехом не увенчалась - дворец прикрылся защитой, и Геррит Вермиэ не стал рисковать своими бойцами.
- Видимо, мы с Кейт успели выскользнуть оттуда где-то незадолго до этого, - выпив коньяк залпом и почти не почувствовав вкуса, Джерт вкратце пересказал историю своего плена и побега из Нулларбора.
- Значит, Кейт Эремиас у тебя... - пробормотал Хьерв. - И Леони действительно держали ее в плену, хоть сейчас они и открещиваются.
-И я по-прежнему не понимаю суть интриги, - признался Джерт.
-Посланник Энро настоятельно заявил Бренту, что Кейт должна быть найдена как можно скорее.
- Энро? - изумился Джерт.
- Вот и я ломаю голову, какой такой сакральный смысл может иметь обыкновенная, пусть и красивая, женщина из Ории, - хмыкнул Хьерв. - С проклятьем Эйка на второй стадии.
- Или ее ребенок. Или они оба.
- Брент, как мне показалось, не стремится выполнять их пожелание. Поговаривают, что наш новый эрем собирается удалить брата от Двора, подозревая его во всех смертных грехах. В первую очередь - в желании отобрать у него ключ к Сердцу.
- Он сам его отдаст, долго ждать не придется, - в сердцах бросил Ан Хельм. - Вопрос в том, сколько людей поляжет до этого счастливого момента.
- Не знаю... говорят, после смерти отца приступы Брента стали реже. Что Верховному хранителю как-то удается держать его в руках. Кстати, ты слышал об участии Ножа?
- Слышал...
- Веришь?
- Не очень. Как выглядело это... участие?
-Я не очевидец, - Хьерв откинулся в кресле, отчего оно жалобно скрипнуло, и заложил руки за голову. - Но те, кто был там, на месте, говорят, что старый особняк просто исчез, целиком, вместе с куском земли, на котором стоял.
- Похоже, - вздохнул Джерт. - Но я не верю, что Равиль мог пойти на такое добровольно.
- Если не сошел с ума. Если он, как и Брент, не одержим кином.
- Кин так просто в человека не вселяется.
- Уверен?- удивился Хьерв.
- Почти. Так или иначе, после того, как я разберусь, что делать с Кейт, я отправляюсь в Артигас, к Хартину. Вернее, во Фьеррону. Искать ответы.
- Боюсь, Сигур Ан Горт соберется в Артигас вместе с тобой. Или раньше тебя.
-Значит, мне надо поторопиться. Но не думаю, что Элсар Ан Тимр пустит этого шенгетского выродка даже на порог, - фыркнул Джерт.
Утром они с Кейт поехали в Ельск, купить продуктов и посмотреть на старый особняк Дом стоял целый и невредимый. Кейт хотела войти, но Джерт не разрешил ей даже выглянуть из машины, опасаясь, что за домом наблюдают.
- Неужели можно... просто взять и вырезать кусок пространства...- пробормотала Кейт, глядя на дом со странным выражением. - Может быть, это всего лишь видимость... дома, а на самом деле там, за стенами, ничего нет?
- Вряд ли, но я не рискнул бы проверить, - Джерт бросил беглый взгляд на дом, тронув лады Флейты, и она откликнулась нежной романтической мелодией, воспоминанием о том, как он отнес сюда Анну после разборки с Микаэлем. - Нет, все в порядке. Дом как дом.
- Как Нож... это делает?
Джерт развернул машину и направился в сторону выезда из города. Чувство постороннего внимательного присутствия усилилось.
- Как все Орудия Создателя, Нож - это не кусок металла, это некое особое умение, - начал он будничным тоном. - Чаще всего название инструмента имеет образное сходство действия с тем же предметом в реальном мире. Когда я учился Флейте, поначалу я часто имитировал прикосновение к ее ладам, - улыбнулся он. - Насколько я знаю, Нож действует так же. Для него мир - это холст, чтобы удалить что-то с его полотна, он вырезает, выбрасывает то, что считает лишним.
- Вы... вы его знаете, - утвердительно сказала Кейт с ужасом в голосе.
-Да, - просто согласился он.
- Почему он... почему он это сделал?
- Вот и я хочу спросить его - почему, - усмехнулся Джерт.
- Вы... хотите встретиться? А как же...
- Хочу, - кивнул он. - Кейт... мне надо многое вам рассказать...
Он вел машину по залитому дождем шоссе и рассказывал ей, как встретил здесь Анну, гуляющую под руку с находящимся на грани Талмэем, о проклятье Эйка и о странной обеспокоенности Энро ее судьбой, рассказывал и слушал отклик ее души. Страх, гнев, ярость, обида и снова страх сменились странным спокойствием, и когда он закончил - уже у самого дома, она лишь растерянно посмотрела на него.
- Я слышала этот шепот... пересуды за спиной, - сказала она с задумчивой печалью. - Думала, это от зависти. Потом, позже. я и правда стала замечать за собой странности, но списывала все на беременность. Джеллерт... - она подняла на него глаза. - Вы же целитель, правильно? Я мало что понимаю в Орудиях Творца. Что вы скажете? Я действительно больна?
- Пойдемте домой, - он открыл дверцу машины, помогая ей выйти. - Давайте сегодня я, а не вы, что-нибудь приготовлю, - забрав из багажника пакеты с продуктами, он поднялся на крыльцо, ожидая, что Кейт двинется за ним, но она по-прежнему безвольно сидела на заднем сидении, глядя на мокрые от дождя елки перед домом.
- Иногда мне казалось, что со мной что-то не так. Словно мне... надоело жить. Я всегда хотела детей, а тут... полностью растерялась, не понимая, зачем мне ребенок.
Он вернулся и твердо взял ее за ледяную, мелко дрожащую руку.
- Это еще не проклятье.
Уже в кухне, согревшись, она снова спросила его.
- Так каков ваш... приговор?
-Пока что его не будет, - улыбнулся Джерт, распихивая продукты по полкам холодильника. - Что-то действительно есть, но, как я уже говорил Киру, это не проклятье Эйка. Что-то иное, возможно, весьма опасное, и однозначно - не естественного происхождения. Больше я сказать не могу, увы. Не знаю. Но хочу попробовать разобраться, - твердо закончил он.
- Вы куда-то собираетесь... - прошептала она. - Мне, наверно, лучше вернуться в Эконду.
- Нет. Мы не знаем, что происходит вокруг Брента. Мой друг - хорошо осведомленный человек, но дать точную оценку ситуации при дворе он не может. Я считаю, вам рано возвращаться.
- Но здесь, в одиночестве, в лесу... - она осеклась. - Здесь очень хорошо, прекрасное место, но я боюсь оставаться одна. Это дом отшельника, - и видя, что Джерт улыбается, смущенно пожала плечами.
- У меня есть идея, как спрятать вас, оставив в Ардаре и защитив вашу жизнь и здоровье. Итери.
- Двор Чаши, - кивнула она.
- Не просто двор Чаши. Их древняя обитель в Акуннаке, та, где место паломничества. Вы перестанете быть Кейт Эремиас, вы станете девушкой Катей с Ории, носящей ребенка какого-то залетного ардарита. Попросите у них убежище, как самый обыкновенный человек. Они принимают всех, и они позаботятся о вас и о вашем ребенке. Там придется работать - они дадут вам простое, посильное дело - им всегда нужны рабочие руки. Я бы не предложил такое никому из истинных Эремиас - они не знают, что такое труд, но вас, кажется, наша цивилизация еще не перемолола. Труд - посильный, самоотверженный, и ежедневный - это единственный способ излечиться от проклятия Эйка, если оно есть.
Кейт согласно кивнула, почти не раздумывая.
- Только... как же Кир? И Анна? Что будет с Анной?
-Напишите Киру письмо. Своей рукой. Успокойте его, заверьте, что с вами все в порядке, но не выдавайте, где вы. Изложите все, что считаете нужным, об Анне, но так, чтобы эту часть вашего рассказа можно было бы показать Бренту или тому же Ан Горту - она должна выглядеть очень убедительной. Я сделаю так, чтобы письмо попало к Кириану. Мне кажется, известие о том, что вы живы и здоровы, может изменить ситуацию.
Она снова медленно кивнула.
- Я напишу. Сегодня же напишу...
Письмо получилось длинным. С позволения Кейт Джерт пробежал его глазами и удостоверился, что она не выдала ни нынешнего, ни будущего местонахождения, и что звучит оно более чем убедительно. Утром, снабдив ее минимумом вещей из ближайшего супермаркета, он проводил ее в Тиру, на окраине которой стояло огромное квадратное сооружение из светло-серого песчаника с изящными, пепельно-серыми каменными куполами на башнях. Огромная мраморная чаша возвышалась посреди двора, в окружении низеньких кривоватых сосен, возраст которых, как говорили, был не меньше возраста самой чаши.
Уже у самых ворот, на площадке прибытия, Джерт ощутил особенную ауру этого места, словно Флейта, услышав скрытую мелодию родственной силы, откликнулась в приветствии. Чаша наполнялась дождевой водой, которую паломники и просители считали целебной, Итери-целители, регулярно навещающие сердце своего Двора, делились с ней силой, она выступала живительным источником энергии для тех, чьи силы совсем иссякли. Сюда приходили искать помощи или умирать те, у кого угасла Искра, кто был неизлечимо - или излечимо, но тяжело - болен, кто страдал от проклятья Эйка и уже осознал это. От Чаши веяло невидимым теплом и светом, вблизи нее даже самые тяжелые больные переставали чувствовать боль и обретали силы.
Попрощавшись с Кейт и договорившись о способе связи - он оставил ей номер своего инфера во Фьерроне, не связанного с официальным экондским, он вернулся во двор, и как целители Итери, поделился с чашей капелькой силы. Традиция эта существовала с незапамятных времен, и хоть он не принадлежал Двору Итери, он считал себя обязанным дать этому месту, значащему для Ардара так много, хоть капельку себя. Особенно после того, что случилось в Нулларборе. Смерть юного Леони тяжелым грузом лежала на его сердце, и он не видел путей снять с себя этот груз.
На обратном пути он передал Хьерву письмо - тот заверил Хельма, что сможет незаметно подсунуть его Кириану. Сопровождаемый градом предостережений, Джерт ненадолго вернулся в Ельск, чтобы еще раз собраться с мыслями перед задуманной им авантюрой - он хотел проникнуть внутрь Храма Сердца и своими глазами посмотреть, что с ним происходит. Он бродил по дому, отвлекаясь на какие-то пустячные мысли и дела, открывал и закрывал холодильник, несколько раз спотыкался о ваджи, которая скользила и путалась под ногами, как заправская домашняя кошка. В сердцах он вывалил ей остатки еды, и она, как все искусственно созданные обитатели Нулларбора, приученные к всеядности, живо подчистила то, что нельзя было надолго оставлять на хранение. "Надо взять ее с собой и поселить во Фьерроне, в замке, - решил он. - Будет стражем библиотеки. Или дворцовых врат, например. То-то туристы обрадуются... Экзотика. Будут таскать ей печеньки. Растолстеет... " От воображаемой картины раскормленной до размеров боевого крокодила ваджи он рассмеялся в голос и вдруг понял, что ему сильно не хватает... Кейт. За неделю она сумела оставить здесь свой отпечаток, оживив это истинно отшельническое место так, как может оживить его только женщина.
К утру сомнения растаяли, хотя сны его мучили самые дикие. Снился Равиль, друг его бесшабашного студенчества, гибнущий в какой-то кровавой заварушке, снилась Силвея со своим маахом, почему-то в Садах, сжимающая его руку и куда-то зовущая, и Анна на фоне серой груды из хрусталя, бывшей когда-то Сердцем Ардара. Проснувшись в холодном поту, он раздраженно проклял Леони, Брента и на всякий случай Сигура, устроивших террор на полмира, потрепал по голове сунувшуюся пообщаться змею и, наскоро перекусив, решительно настроил телепорт-браслет на центральную площадь Эконды, от которой к Храму Сердца было минут десять пути.
Храм Сердца был виден со всех точек Эконды. Говорили, что первое, настоящее Сердце Ардара, погубленное в Арварене Ножом, было создано в форме настоящего человеческого сердца, и пульсировало так же, как живое. Нынешнее Сердце, воссозданное по образцу первого уже после того, как стало ясно, что Арварен не возродится, имело форму асимметричного вытянутого вверх ромба и напоминало лепесток пламени. Судя по множеству сохранившихся с прошлых эпох картин, когда-то Сердце стояло открытым, без защитного купола, и свет его был виден даже на самом краю Оазиса. Последние несколько сотен лет Сердце было скрыто под куполом гигантского храма сигарообразной формы с заостренным верхним концом. Время смывало с него фрески, разрушало мозаичные панно, и теперь купол храма был облицован простой золотисто-оранжевой плиткой, тускло поблескивающей под солнечными лучами.
Там, под куполом, существовало три кольца доступа. Простым гражданам разрешалось подходить к ограждающей Сердце стеклянной стене, через которую можно было созерцать его ровное золотисто-огненное сияние. Стекло немного искажало его свет, делая рассеянным и смещая спектр в желто-оранжевую сторону; истинное сияние Сердца было ближе к ослепительно белому, с легким золотистым отблеском по контуру кристалла-резервуара. Стекло открывало лишь часть самого храма, остальное было отгорожено стеной. Сбоку в стене располагался еще один вход - для тех, у кого имелся доступ во второй круг Сердца: Эремиас всех поколений, слуг Храма Сердца, части Хранителей и части Итери. Кроме них, право приблизиться к источающему жизнь, тепло и силу древнему артефакту имели все Мастера - обладатели Орудий Творца. И в третий круг - внутрь самого хрустального резервуара, обвитого лесенкой и имевшего с одной из сторон незаметную дверь, могли войти члены правящей семьи и верхушка слуг Храма, ответственная за наполнение индивидуальных искр-аним.
В Храме Сердца Джерту приходилось бывать неоднократно - его огонь не раз поддерживал его в особо трудных случаях, когда он брался за невыполнимое, вытаскивая людей из глубочайших депрессий, возвращая разум сошедшим с ума, пытаясь спасти тех, кого атаковало проклятье Эйка. Флейта сама оживала при входе в храм, и его сознание наполнялось чудесной жизнеутверждающей мелодией, изгонявшей прочь все тревоги, вселяющей в душу покой и после которой ответы на сложные вопросы приходили сами собой в виде чудесных озарений.
Он постоял перед входом, собираясь с мыслями. Что ему нужно от Сердца, какой невысказанный вопрос он хочет ему задать? Пожалуй, самое больное на сегодня - каковы границы его личной власти... Не так давно он убил человека Орудием Творца. Убил, не останавливаясь и не задумываясь над тем, что делает. Он знал, что его великие предшественники, владевшие Флейтой, творили и не такое, история помнила много случаев, когда при участии Флейты происходили ужасающие вещи, и самый известный из них - та самая война, когда схватились в Арварене Флейтист и Нож, и в результате их поединка было разрушено Сердце. История хранила и другие случаи... Его испугало, что он не почувствовал границы, где он должен остановиться. Он верил, что Флейта дана людям не для того, чтобы делать из них послушных баранов, идущих за дудочкой, и не для того, чтобы стать проводником ментального удара, выжигающего мозги. Но также он знал, что сами по себе Орудия Творца не содержат никакого нравственного императива - это всего лишь потенциал, возможность, обретающий силу и направленность в конкретных руках. С того момента у ворот Нулларбора он был не уверен в своих.
Для входа в Храм Сердца пришлось взять собственный браслет-идентификатор. Грозившему когда-то арестом Верховному Хранителю было не до него, да и не было Сигура Ан Горта сейчас в Эконде - вместе с отрядом Карателей он находился в Ледре, и, по информации Хьерва, планировал вернуться только накануне казни зачинщиков переворота, то есть, через три дня.
Стражи на входе озадаченно глянули на змею, следовавшую чуть впереди раннего посетителя, но увидев, как бесшумно отодвигается дверь, ведущая за стеклянную стену, перед его браслетом, возразить не посмели. Джерт запоздало подумал, что его вполне могли счесть за террориста - аккарец, да еще и с симбионитом Леони, должен был вызвать у накрученных истерией заговора стражей законное подозрение.
Отклик Флейты он ощутил еще на подходе к храму, но, занятый своими мыслями, не прислушивался к мелодии. Теперь же, зайдя за стеклянную стену, он удивленно замер, едва не споткнувшись. Постоял, вернулся обратно, долго смотрел на Сердце сквозь стену, внимая печальной, хрупкой мелодии, грозившей растаять, рассыпаться отдельными нотами от любого неловкого прикосновения. Снова зашел внутрь Храма, туда, к вытянутому ромбу, оплетенному лесенкой с пандусами. Да, очевидно, стеклянная стена демонстрировала людям нечто совсем иное...
Там, перед стеклом, Сердце ярко пылало привычным огненно-оранжевым светом. Здесь, за стеклом, оно светилось тускло и слабо, словно живой огонь в нем едва тлел, грозя погаснуть.
Он стоял, потрясенный этим изменением и той гигантской ложью, что только что раскрылась перед ним во всей своей низменной подлости. Неудивительно, что анимы теперь достаются лишь избранным... Неудивительно, что состарился Эгберт - возможно, зная истинную картину вещей, он отказался погружаться в него, боясь ухудшить ситуацию. Сердце Ардара больше не питает никого... Оно умирает. Если нет людей с яркими, сильными Искрами, если много душ больно или разъедено кинами - некому дать ему свою силу. Сама идея, когда сильный делился силой со слабым, защищая всех сразу, независимо от заслуг перед отечеством, сама великая идея Сердца, великого уравнителя и защитника, корчилась сейчас в агонии, испуская последние лучи. Неудивительно, что кины так легко атакуют человеческие души и побеждают, ведь людям неоткуда взять силы. Они, привыкшие к свету извне, не умеют бороться с тьмой собственных душ.
Он потрясенно стоял, подавленный этим мрачным открытием. Ваджи, послушно замершая у ног, изредка покачивалась и дергала крыльями, в такт звучащей в его сознании печальной мелодии. Краем глаза он заметил кого-то из хранителей внутреннего Храма, отличавшихся простой небесно-голубой одеждой - за ним явно приглядывали, но не мешали. В конце концов, очнувшись от потрясения, он развернулся и вышел из Храма, напоследок оглянувшись на стеклянную стену, транслировавшую запись картины предыдущих лет.
Что ж, может они и правы - не стоит рядовым ардаритам знать истинную глубину бедствия.
Ноги сами принесли его домой, к старому особняку, окруженному запущенным, но все еще аккуратным садом. Когда-то именно сад помог ему сделать первый шаг к выздоровлению, осознать тот единственный путь, которым можно выкарабкаться с самого дна проклятия. Оставшись в полном одиночестве после череды отвратительных поступков, продиктованных безумием, раздавленный отвращением к окружающим и в первую очередь - к самому себе, полный сожаления, тоски и отчаяния, в один прекрасный день он вышел в сад. Все особняки Эконды имели свои сады, большие или маленькие, в зависимости от территории в личном владении, и даже маленький, в десять квадратных метров, сад, становился гордостью хозяина. Что уж говорить о фамильном столичном особняке одного из последних представителей Двора Флейты... Тот, прежний Джеллерт Ан Хельм никогда не интересовался садоводством, зато неукоснительно следовал текущей моде, поэтому сад за особняком мог соревноваться с лучшими образчиками садового искусства.
Дело было весной... Садовник, уволившийся за несколько дней до этого, потому что хозяин забывал выплачивать ему жалование, начал разбивку клумб, да так и бросил, не закончив. Первая из них уже была засажена цветами, но модный в этом сезоне небесно-голубой камень для ограждения валялся ссыпанный в кучу рядом с инструментами. Яркий солнечный день и цветущие деревья что-то разбудили в нем на несколько мгновений, и он взял брошенную лопату и, не думая, принялся выкапывать землю под траншею для каменной ограды вокруг клумбы. Никогда он не интересовался садоводством, лишь следовал неувядающей в Эконде моде на сады, но тут его словно обидела незаконченность, нарушенность красоты. Перетаскав камни и довершив начатое садовником, он разыскал шланг и принялся поливать поникшие без воды цветы, а потом, ощутив неожиданный прилив сил, принялся вскапывать и другие, размеченные ранее клумбы. Усталость быстро свалила его, ослабленного болезнью, но утром он проснулся с необычным для себя желанием продолжить начатое. Изо дня в день он понемногу работал в саду, осваивая это простое, но трудоемкое дело, и постепенно замечал, как меняется состояние его погрузившейся в пучины безразличия души. Он запрещал себе думать о прошлом, о людях, о событиях его жизни, он думал только о саде, а когда ему показалось, что он больше не знает, к чему приложить руки, решил вернулся во Фьеррону и заняться тем, что откладывал вот уже много лет - реставрацией Дворца Фьер, исторической резиденции некогда великого Двора. Он ничего не умел, но книги, советы мастеров, а затем и помощь строительной бригады, нанятой, когда он почувствовал, что может нормально общаться с людьми, научили его гораздо большему, чем все предыдущие 50 лет бурной, но бестолковой жизни.
Он прошел через сад к заднему, непарадному входу в дом, печально усмехаясь собственным причудам. Все эти годы он просил сохранять ту самую первую клумбу. Одну единственную. Неважно, чем засаженную. Лишь бы была, напоминая в его короткие визиты в Эконду о том, как низко можно опуститься, и что никогда не поздно вытащить себя из дерьма. Открыл кодовый замок, озадачившись поначалу, почему он не срабатывает на старый код, и вспомнил, что сам сменил его совсем недавно. Подождал ваджи, которая шмыгнула куда-то в сторону, пока он петлял по заросшим садовым дорожкам, вдруг проникшись ностальгией. Змея медлила заходить, то поднимаясь, то опускаясь, и время от времени раскидывая крылья. Оставив дверь приоткрытой - никуда ваджи от него не денется - он прошел в темный холл, откуда наверх вели две лестницы, и думая об адресах, которые требовалось освежить в памяти, неторопливо поднялся в кабинет. Стоит ли сначала перенестись во Фьеррону, в малый замок, оставленный для себя, и уже оттуда связаться с Хартином и Равилем, или лучше свалиться им на голову неожиданно, чтобы успеть сохранить независимость суждений и может быть, увидеть то, что они захотели бы от него скрыть...
Он открыл дверь и ругнулся, зацепившись ногой и споткнувшись о взявшуюся словно ниоткуда ваджи. Именно это спасло ему жизнь. Яростный рык прервался змеиным броском, и гигантский черно-рыжий термарх, рванувшийся к дверям, рухнул на пол, сбитый взметнувшейся вперед ваджи. Змея мгновенно обвила и стиснула термарха в своих кольцах. Термарх бился в конвульсиях, яростно катался по полу, пытаясь вырваться из ее стальной хватки, выгибался дугой, клацая пастью и хрипя, но дотянуться до змеиной головы не мог. В какой-то момент ему удалось сбросить задними лапами ее более тонкую хвостовую часть, но ваджи хлестнула его хвостом по ляжке и обвилась вокруг одной из лап. "Убей его," - приказал опешивший и потерявший несколько мгновений Джерт, и опрометью бросился вниз, в прихожую, туда, где в шкафчике, замаскированном под декоративную старинную ключницу, лежали два полностью заряженных стэна разной убойной силы. Здесь, в Эконде, никто не запрещал владеть стэнами частным лицам, запрет распространялся только на уггеры-болевики, но необоснованное убийство ардарита или причинение тяжкого вреда каралось не менее жестко, чем в Ории - конфискацией имущества и пожизненной высылкой на Тиссу, а иногда и смертью. Рык термарха, летевший ему вслед, менял тональность, из злобного переходя в тоскливо предсмертный... Может, стэн и не понадобится, подумал он, но взять стэн не успел - второй термарх, притаившийся в неосвещенном углу прихожей, бросился на него, как только Джерт, сойдя с лестницы, сделал несколько первых шагов в сторону входной двери.
Его опять спасла случайность. Он не увидел - он почувствовал движение термарха за спиной и успел запрыгнуть на круглый невысокий стол в центре прихожей, на котором раньше всегда стояла большая ваза со свежими цветами. Большой, тяжеловесный термарх чуть затормозил, перегруппируясь для прыжка, и тем самым подарил Джерту мгновение для того, чтобы инициировать пси-удар, отработанный на ваджи во время плена.
Зверь заскулил и прижался к полу, но ошейник с первого раза пробить не удалось. За несколько секунд термарх оклемался и снова бросился, но до стола не допрыгнул, сбитый еще одним пси-ударом, а Джерт в этот момент соскочил вниз и кинулся к двери, за стэном. Неловко упав на пол, термарх протяжно взвыл, мотая головой, скрежетнул когтями по полу и поднял обезумевшие глаза на своего обидчика, а через мгновение снова бросился на него, одним яростным прыжком достав до спины, сшиб добычу на пол и вцепился зубами в плечо. Джерт рванулся, завопив от боли, и с силой ударил зверя сначала ногами, потом - пси-волной. Термарх заскулил, но челюсти не разжал. На несколько мгновений они оба притихли, Джерт - собирая силы для окончательного удара по ошейнику, термарх - удерживая непокорную добычу, и в этот момент на них обрушилось что-то еще - это пришедшая на помощь ваджи атаковала зверя, обвившись вокруг туловища и стиснув кольцом грудную клетку термарха. Челюсти зверя сомкнулись еще сильнее, а потом разжались и клацнули, схватив огромной пастью голову змеи. Обезумевший от боли Джерт поднялся и, шатаясь, добрался до ключницы, схватил и переключил стэн в убойный режим, и едва прицелясь, выстрелил в термарха, направляя парализующие лучи в тело, в лапы, и в голову...
Когда смертельные конвульсии термарха прекратились, он вытащил голову ваджи из его пасти. Мощные челюсти раздавили ее, как спелую сливу. Тело змеи обмякло, раскинутые розовые крылья побелели, синие петли сосудов выступили на них уродливой несимметричной сеткой. Ему неожиданно сдавило горло от жалости к несчастной змее и осознания потери. Оказывается, даже к змее можно привязаться... Сколько раз она выручала его с того момента, как они вместе вышли из заточения под Нулларбором, а теперь и вовсе спасла ему жизнь.
Держа стэн перед собой, шатаясь, он поднялся в кабинет, посмотреть на первого термарха. Зверь неподвижной тушей лежал на пороге кабинета, с высунутым синим языком и выкаченными глазами, но прежде чем подойти, Джерт на всякий случай расстрелял его из стэна.
Леони все-таки отомстили, подумал он с печальным смешком. За побег, за Кейт, за стражников. Силвея... рано Брент списал ее со счетов. Возможно, Леони еще поборются и отыграют свое. Определенно, они действовали не в одиночку. Двор Леони всегда был силен, прежде всего - бойцами, территориями, финансовой стабильностью, независимостью, но никогда не отличался виртуозным владением искусством интриги. Львам всегда была свойственна некоторая прямолинейность... она их и подводила, когда они вмешивались или втягивались по чьей-то воле в чужую игру. Но они никогда и ничего не оставляли без возмездия.
Держа стэн наготове, пошатываясь и борясь с головокружением, он методично обходил дом, комнату за комнатой, в поисках затаившихся зверей. К счастью, больше сюрпризов не было. Вернувшись в кабинет, он вытащил аптечку и, проклиная все на свете, залил разорванное плечо анестезирующей пеной, которая к тому же останавливала кровь и застывала на раневой поверхности пластырем-повязкой. На ближайшие двенадцать часов хватит, а там надо будет сдаваться Итери и накладывать полноценные швы. На всякий случай он принял таблетку стимулятора, и засунул в карман еще две. Переодевшись, задумался, что теперь делать с телами зверей. Посидев немного в отупении, он позвонил Хирту и попросил прийти - следы побоища требовалось убрать, в одиночку он не в состоянии это сделать.
Старый слуга пришел в ужас. Несмотря на предупреждение Джерта, за эту неделю они с женой пару раз заходили в дом, но только на первый этаж. Термархов или еще не было, или они себя никак не проявили. Вдвоем они кое-как упаковали зверей в большие садовые мешки для мусора и Джерт по одному телепортировался с ними в Леррону, выбрав для этого координаты наиболее отдаленного от столицы городка. Вряд ли теперь кто-то быстро установит, кому принадлежали звери, сделать это можно, только обратившись в Даэр, а в сложившейся ситуации никто этого делать не станет.
Вернувшись, он лег на диван в гостиной и включил инфер, краем уха слушая новости, мучаясь дурнотой, слабостью и страхом. Нет, задерживаться в Эконде нельзя. Скорее всего, уже завтра Хранители будут знать, что он навещал Храм Сердца, и к нему неизбежно возникнут вопросы. Совсем необязательно дожидаться возвращения Главы Хранителей и Карателей, чтобы поинтересоваться мотивами одного не слишком удобного подданного...
Джерт поднялся. Где тут ближайшая клиника Итери? Надо наложить швы на рану и уносить отсюда ноги. Пожалуй, начнет он с Фьерроны, даст плечу зажить и поработает с архивами Двора Флейты, как и собирался. А заодно и посмотрит местные новостные каналы, анализируя, как видят создавшуюся ситуацию контролирующие Аккар двор Ан Тимров и двор Фрегар.