ВОЗНИКНОВЕНИЕ ВОЙНЫ
В двадцатом году Чингисхана, осенью года синей курицы, или в седьмом месяце 1225 года по общепринятому летосчислению, началась пятая война Ханской Монголии против Тангутского государства. Раньше, между 1205 и 1218 годами, Чингисхан четыре раза воевал с Тангутским государством, потом больше шести лет воевал в Средней Азии, только вернулся и почему же опять пошел воевать с Тангутией? Причину этого надо искать в связи с предыдущими событиями. Причина четвертой войны Чингисхана с Тангутией кроется в ходе событий. Как раз тогда он воевал против Золотой династии, а в это время возникла спешная необходимость войны с Хорезмским государством. Согласно ранней договоренности, хан потребовал мобилизации войск из Тангутского государства, но тангуты не приняли предложения, потому была предпринята кратковременная война с Тангутией. Тогдашний правитель Тангутии Ли Зун Шиуй бежал на Запад, в Ши Лиян, и его сын Ли Де Ван лицемерно обещал помощь войсками, просил дружбы. Потому Чингисхан не стал преследовать Ли Зун Шиуя. Однако Тангутия не выделила войска, не помогла Чингисхану в западном походе. К тому же тангутский министр Аша Гомбо дал оскорбительный ответ Чингисхану:
«Зачем же воевать хану, если у него не хватает сил?» Чингисхан среагировал на это обиженно:
«Отчего я должен терпеть такое от Аша Гомбо? Не лучше ли прежде с ними воевать?» - сказал он. «Но раз уж нацелились на другого человека (говорит о сартулах) на этот раз отложим поход на Тангутию. Если вечное небо будет благосклонно и вернемся, крепко держа золотой повод, тогда, может, пойдем!» («Сокровенное сказание»). Иными словами, Чингисхан обещал непременно воевать с Тангутией по возвращении из сартульского государства. Если сказал, то надо сделать, если начал, то надо закончить. Соблюдение этого правила является одной из своеобразных черт характера Чингисхана. Поскольку к этому времени он «вернулся, крепко держа золотой повод, надо было выполнять то, что сказано раньше. Это является основной причиной пятого похода на Тангутское государство. Необходимость этой войны возникла несколько лет тому назад. Такова первая причина начала войны. Вторая причина заключалась в «измене тангутов»: имеется в виду новое примирение Тангутии с Золотой династией. «Тангутия являлась подданным государством Монголии и помогала ей в войне против Золотой династии. Но, когда монгольские войска поехали воевать на Запад, а часть их (говорится о войсках под командованием Мухули. - Автор) воевала в Китае (говорится о Золотой династии. - Автор), используя раздвоенность их сил, попытались выйти из подданного положения» («История монгольского народа»). Подлинное проявление этого видно в следующем. «В десятом месяце зимы первого года Зен Да хана Айзун Золотой династии в день желтого коня государство Шия назначило посла просить об установлении дружбы» («История Золотой династии», книга Айзун хана). Так отношения между Тангутией и Золотой династией вновь наладились и ясно,что тангутско-монгольские отношения испортились. Иными словами, это явилось «изменой тангутов» (книга Рашид-ад-Дина). Третья причина сводится к тому, что «не послали человека для установления связи». Самым первым сведением на этот счет является запись в «Истории Юаньской династии. Летописи тайжу», которая гласит: «Ввиду того, что государство Западное Шия... не послало человека для связи в двадцать первом году (летосчисление Чингиса), (по общепринятому летосчислению 1226 год), в белый месяц сам хан пошел воевать». На самом деле события происходили так. В третьем месяце 1223 года Мухули ноен после болезни скончался в шияне Вен Ши провинции Шан Ши. Его сын Боро вернулся с фронта Средней Азии и унаследовал должность Гуве вана. К тому времени правитель Тангутии изменил душой. Поэтому Боро получил тайный приказ Чингисхана о завоевании Тангутии и вел соответствующую подготовку. В это время политика Тангутского государства в союзе с Монголией сопротивляться Золотой династии резко изменилась, в двенадцатом месяце того же года восьмой правитель страны Ли Зун Чиой поставил на свое место второго сына вана Ли Де, сам стал именоваться старым ханом. Государственная политика Тангутии стала искать связи с Золотой династией для сопротивления монголам. Отправили посла к северным аймакам, искали внешних союзников, чтобы подавить монголов. И этим не ограничились. «Когда Чингисхан возвращался с войны в Средней Азии и остановился на реке Хара Эрчис, хан Тангутии Ван Ли Де (1223-1226 гг.) напал на монгольские земли со стороны реки Эзэнэй». Получив эту весть, Чингисхан «дал сыну полководца Мухули Боро значительные силы, послал занять город Енжеу на самой восточной окраине земель Тангутского государства. Когда в пятом месяце 1224 года Боро с войсками подошел к городу Енжеу, тангутский полководец Тахай Хамбо встретил его, но был разбит, дело шло к потере города Енжеу. Услышав о поражении своих войск Ван Ли Де поспешно отправил посла просить мира и дружбы. Хотя Чингисхан и желал окончательно усмирить Тангутию, в силу того, что только вернулся с войны и не имел соответствующей подготовки, ответил, что можно заключить мир, если одного из своих сыновей пошлешь в качестве залога союза. Ван Ли Де согласился с этим требованием и монгольские войска вернулись на север. Но осенью 1224 года (в истории Золотой династии отмечено десятым месяцем года синей обезьяны. Здесь расходятся месяцы. - Автор) Ван Ли Де установил секретную связь с Золотой династией против Монголии. Во втором месяце 1225 года Чингисхан вернулся на реку Тола и отправил посла к вану Ли Де, велел спросить: почему не отправил сына для залога союза? Но за этот промежуток Тангутское государство готовилось к войне с Монголией, укрепляло крепости и заставы, вело переговоры с Золотой династией, чтобы получить помощь войсками и вооружением. В десятом месяце 1225 года подписали такое соглашение, в 11 месяце открыто заявили об этом» («История монгольского народа»). Это запись в истории монгольского народа. А в «Истории Юаньской династии. Летописи Боро» говорится: «В девятнадцатом году Тайжу, осенью года синей обезьяны (1224) в седьмом месяце Боро напал на государство Западное Шия, занял город Енжеу, отрубил головы тысячам людей. Плененных людей, захваченных лошадей, верблюдов, коров, овец было десятки туменов, живьем поймали тангутского командующего Тахая. Боро главнокомандующим войсками сделал Юваншувайя Мунхэ Буха, поставил охрану у важных застав, сам с войсками вернулся». Поскольку существовали три причины возникновение войны, если судить с позиций Чингисхана, то на этот раз непременно надо было начать войну. Если говорить с позиций Тангутского государства, то война с Монголией именно в это время была выгодна ему более чем когда-либо. Дело вот в чем: «Поскольку Монголия с Сунской династией рассорилась и начала войну в провинции Шандун, Золотая династия и Тангутия решили использовать благоприятный момент и бороться с Монголией» («История монгольского народа»). Эта большая окончательная война, решившая судьбу Тангутского государства, стала неизбежной на неоднократно возобновляемом пути Чингисхана.
КУДА НИ НАПРАВЛЯЛИСЬ - ПРОНИКАЛИ, ВСЮ ТАНГУТИЮ ПОКОРИЛИ
Чингисхан своевременно разведывал и узнавал о положении дел в Тангутии и Золотой династии. Потому по возвращении из Западной страны дал войскам короткий отдых, привел их в порядок и осенью 1225 года, лично руководя десятью туменами войск, двинулся воевать с Тангутским государством. Из сыновей взял с собой Угэдэйя и Тулуйя, из полководцев - Богурчу и Субудэйя, из хатунш - Есуй. Войска Цагадая в качестве вспомогательных войск оставил в тылу. Большое войско Чингисхана тронулось с берегов Толы, в одиннадцатом месяце того же года достигли долины реки Туй Ун. Там он заболел, организовал тренировку войск. В местечке Урбоха устроил большую облаву. В ходе этой облавы темно-серый конь под Чингисханом испугался куланов, резко шарахнулся. Чингисхан упал с коня и очень плохо почувствовал себя. Они остановились в местечке Чугурахун. От падения у хана поднялась температура. На следующий день хатун Есуй собрала многих сановников, полководцев, сыновей на совет. Все высказались за возвращение на север, предложили воевать после выздоровления хана. Доложили об этом Чингисхану. Но Чингис возразил и сказал: «Мы приехали воевать. Если вдруг вернемся, тангуты могут подумать, что расстроились наши ряды. Назначим посла, пока он вернется, здесь в Цоораха (по предположению Баяра - в Цугурахуне) займемся собою, послушаем ответное слово тангутов, тогда можно возвращаться» («Сокровенное сказание», параграф 265. Современный вариант Дамдинсурэна). Отправили посла к правителю Тантутского государства. Вручив ему «дагуу» (сопровождедние), сделали правителю упрекающий выговор (поскольку служебные письма составлялись в основном в стихотворной форме, чтобы запоминались легко, потому, видимо, назвали «дагуу». - Ц. Дамдинсурэн). В ответ на это правитель Тангутии уверил, что он «задевающих слов не говорил», зато Аша Гомбо заметил: «Задевающие слова говорил я. Вы, монголы, привыкли воевать, и, если хотите воевать, то на моей родине Алашане есть люди со стенными домами, с верблюжьим транспортом. Приезжайте ко мне в Алашан, там повоюем! Если нужны золото и серебро, товары и добро, то приезжайте в город, в Иргай!». С этими словами посла отправили обратно. Чингисхан лежал с высокой температурой, когда передали эти слова. «Как же мы можем возвращаться, когда нам говорят такие надменные слова? Даже если умрем, нельзя так оставлять эти надменные слова», — сказал он, решил войти в Тангутию с войсками. Большое войско монголов в двадцать первом году Чингисхана (год красной собаки) или в первый месяц весны 1226 года по общепринятому летосчислению (нет сомнения, что по солнечному календарю это второй или третий месяц), тронулось от района реки Туй Ун, преодолело три живописных горы, со стороны реки Эзэнэй и начало боевые действия против Тангутского государства», заняло Черный город и другие города. Лето 1226 года Чингисхан, спасаясь от жары, провел в горах Хун Зуй Шан. В седьмом месяце того же года державший государственную власть Тангутии Ван Ли Де умер. Престол унаследовал его внун Ли Шиян. Это был самый последний правитель Тангутии. Той же осенью монгольские войска заняли города Ганжеу (современный город Зан Еэ в провинции Ганьсу), Ши Лиян Фу и земли Цулт, Хелт (это шиян, относящийся к Ши Лиян Фу). После довольно продолжительных и упорных боев заняли город Сужеу (современный город Жиу Чиеван провинции Ганьсу). Затем, преодолев пустыню, достигли девяти бродов реки Хадун (это не те девять бродов у истока реки Хадун, броды южнее Енли Зеу), заняли такие шияны, как Енли (шиян Зунвей на земле Ниншия). В день белой обезьяны 11 месяца того же года Чингисхан окружил город Туримэхэй (в китайской истории называют городом Линжеу). Тангутский правитель, взяв пятьдесят кругов войск под предводительством знаменитого полководца Вей Мин, пришел помочь городу Туримэхэй. Через семь дней в день красного барса войска Чингисхана перешли через реку по льду, встретили большое войско поддержки тангутов в окрестностях города Туримэхэй. Хан издал указ, что «нельзя вхолостую пускать стрелу». Поэтому много было уничтожено тангутских воинов, но и монголы понесли значительные потери (по преданию, тангутских воинов погибло три из десяти, а монгольских - один из десяти). Побежденный правитель Тангутии отступил в свою столицу город Иргай. Еще через десять дней в день красной мыши монгольские войска вплотную подошли к городу Иргай, расположились в степи Ян Зеу (Ян Оуй Чен - город соленого озера, находящийся чуть восточнее древнего города Туримэхэй). Но монгольские войска не сумели с ходу завоевать город Иргай. Учитывая, что для занятия этого города нужно время, завоевание города Чингисхан поручил специальному полководцу, сам с основными войсками в первый месяц весны по лунному календарю 1227 года (год красной свиньи) преодолел реку Хадун, напал на города Золотой династии, находящиеся на приграничной с Тангутским государством полосе. Прежде всего занял Ши Леу (был в подчинении Куй Де шияна провинции Кукэнор). Во втором месяце захватил Лин Тоо (находится к юго-востоку от города Лэнзеу, на берегу реки Тоо Хе), в третьем месяце занял Тоо Зеу (Лин Тан шиян провинции Ганьсу), Хе Зеу (находился севернее Линшияна провинции Ганьсу), шиян Синин (шиян Хуйнин провинции Ганьсу). В четвертом месяце Чингисхан достиг Лунде (горный край Лиу Пэн Шан южнее Ниншия). В пятом месяце этого года Тан Чина назначили послом в Золотую династию. Лишний пятый месяц Чингисхан провел в горах Пэн Шан. В первый день шестого месяца - день желтой обезьяны, - когда Чингисхан был в Пэн Шане, от Золотой династии прислали послов Ванкин Хезеу и Одон Аху и просили мира. «Прошлой зимой, когда я остановился в Ян Зеу, заметил, что на югозападе в вышине собрались пять звезд, и дал себе зарок не убивать больше, но, поскольку спешил, забыл обнародовать. Теперь всем обьявляю. И вы, приехавшие, знайте мою ханскую волю», - сказал Чингисхан и положил на одну тарелку большой светлый прозрачный жемчуг, привезенный в подарок от Золотой династии, и бесчисленное количество маленьких жемчугов раздал окружавшим его людям, оставшиеся бросил в толпу. На самом деле личный боевой путь всей жизни Чингисхана закончился в четвертом месяце и вышеупомянутый эпизод стал последним актом его государственной деятельности.
КОНЧИНА ЧИНГИСХАНА И ЕГО ЗАВЕЩАНИЕ
В шестом месяце Чингисхан с летней стоянки в Лиу Пен Шане переехал в местечко Ши Жиян Чин Шуй шияна. Когда он сюда переехал, правитель Тангутского государства, поскольку не мог отразить нападения монгольских войск, отправил посла к Чингисхану и выразил готовность сдаться через месяц. Со стороны монголов на переговоры назначили Толон Цэрби. В пятый день новолуния 7 месяца по лунному календарю, в день черного коня двадцать второго года Чингисхана (года красной свиньи), или в 1227 году по общепринятому летосчислению, 18 дня восьмого месяца Чингисхан тяжело заболел болезнью жара и через восемь дней, в 12 день желтого быка 7 месяца, или 25 дня 8 месяца по солнечному календарю, в возрасте шестидесяти шести лет (если считать от рождения, то в пятьдесят пять лет) в местечке Ши Жиян Чин Шуй шияна, в окрестностях горы Лиу Пэн Шан хан скончался.
Будучи в полном сознании, собрал сыновей, приближенных чиновников, полководцев и военачальников, оставил завещающее повеление. Раньше, когда весной года красной собаки (1226) перекочевал из Цуурхуна в местечко Худтуг в степи Онгу однажды ночью увидел плохой сон, почувствовал, говорят, близкую смерть. Тогда из детей возле него был один сын Хараса Есунгэ. «Угэдэй и Тулуй далеко ли находятся?» - спросил хан у него. Есунгэ ответил, что в двух-трех газарах. Хан послал человека, чтобы вызвали сыновей. На следующее утро Чингисхан удалил от себя сановников, полководцев, приближенных чиновников, остался с сыновьями наедине и сказал им: «Кажется, конец моей жизни близок. Ради вас впервые я собрал это большое государство - на юг и север, на запад и восток. Из конца в конец этой империи надо ехать год, настолько она обширна. Если вы будете остерегаться врагов и сумеете лишний раз собрать граждан, объединить их единой мыслью, будете долго пользоваться этим государством. После моей смерти вы должны выдвинуть Угэдэйя хозяином империи. Теперь можете вернуться каждый к своим делам. Поскольку я пользовался таким большим почетом и славой, нет повода для сожаления. Да вернется мой дух на родную землю! Хотя Цагадайя нет возле меня, он не должен воспротивиться моему завещанию, создавать панику и суету». Перед кончиной Чингисхан собрал сыновей, полководцев и сановников, указал им способ и политику окончательного завоевания Золотой династии: «На заставе Тунгуван собрались отборные войска всей Золотой династии. С юга их прикрывает гора Лиян Шан, сзади упираются на большую реку (река Хадун). Их трудно быстро разрушить. Сунская династия и Золотая династия издавна враждуют. Если мы у Сунской династии попросим дорогу, они безотказно дадут нам. Тем временем мы должны войти с войсками на земли Тан Зеу (шиян Тан Хе провинции Хенан), Дензеу (шиян Ден провинции Хенан), снова вернемся и ударим по южной столице Золотой династии. Они в спешке должны будут отзывать войска с заставы Тунгуван. Но, когда несколько туменов войск двинутся на помощь из-за тысячи газаров, лошади будут измучены. Хоть и прибудут, но сил воевать у них не будет. Поэтому легко будет разрушить их». Впоследствии так и было сделано. Еще Чингисхан наказал: «Мы находимся среди врагов. Хотя правитель тангутов сдался, но еще не прибыл. Поэтому, когда я умру, ни в коем случае нельзя разглашать весть о моей смерти. Когда прибудет Хашин хан (речь о тангутском правителе), умертвить его надо!» И после этого испустил дух. Поскольку все полководцы, сановники и чиновники тщательно скрывали печальную весть о кончине хана, правитель Тангутии вынужден был приехать для капитуляции. Ему сказали, что из-за болезни хан не сможет встретиться и заставили совершить церемонию сдачи вне шатрового дворца. Через три дня Толон Цэрби истребил его вместе со всей родословной, уничтожил все корни. Так полностью было ликвидировано Тангутское государство, их владения и земли были заняты монголами.
ПОХОРОНЫ ЧИНГИСХАНА
Полностью покончив с Тангутией, сыновья, полководцы и сановники Чингисхана, согласно его завещанию, стали хлопотать о похоронах останков хана. Под охраной большого войска предводителя полководца Субудэйя они вышли на печальный путь траура и горя, чтобы доставить останки хана в страну его колыбели - Монголию, на родную землю Хэнтэйского хребта. Об этом в лирической манере было записано в исторических хрониках изыскания корней, сочиненных в XVII веке. Останки Чингисхана погрузили на огромную телегу-арбу, запряженную многими лошадьми, повезли через гору Мони и в девятом месяце того же года (относительно времени мы придерживались доводов Ту Жий гуайя) доставили в Большой дворец, расположенный в Саари Хээрэ. В это время в государственных делах замещал отца младший сын Чингисхана - Тулуй. Он возвестил стране печальную весть о кончине хана и руководил траурными похоронными мероприятиями. Из дальних мест люди, говорили, прибывали аж через три месяца. Судя по всему, время предания духам останков Чингисхана приходится, видимо, на конец того же 1227 года. Когда останки предали духам, четыре дворца одновременно объявили траур, похоронили его в местечке Ехэ Утуг на южном склоне Хэнтэйского хребта.
Похороны останков Чингисхана совершили опять же согласно его завещанию у воды, из которой он пил - источника реки Керулен, на земле, на которую он упал, появляясь на свет - на южном склоне горы Хэнтэй хан. Раньше, когда Чингисхан приезжал сюда на облаву, прохлаждался под толстым, покрытым густой листвой деревом. Говорят, как-то сказал окружавшим его людям, чтобы хоронили его здесь («Заметки Ту Жий). Поэтому точно, что похоронили его под таким деревом. Но потом деревья превратились в чащу и лес, и уже невозможно стало определить: под каким деревом он похоронен. «Они (говорится о монголах), когда хоронят труп, не воздвигают на нем кучу или гробницу, а, пустив табун, сравнивают землю» (так записал в своей книге «Краткие сведения о делах черных татар» Пен Да Яа, бывший послом Южной Сунской династии при дворе Угэдэй хана в последующие после смерти Чингисхана девять лет до 1236 года. Конечно, после этого трудно было определить, под каким именно деревом похоронен Чингисхан. «Вокруг духа Темучина, воткнув в землю стрелы, образовали круг (в радиусе тридцати газаров. - Исконный комментарий), охраняли конным караулом» (вышеупомянутая книга) и этими «караульными духа была тысяча семей урианхайцев» (книги Рашида и Зувейни). Говорили, позже правителя Тулуйя, Мункэ хана, Хубилай хана и Ариг Бухэ хоронили рядом с Чингисханом, а остальных сыновей и детей хоронили в другом месте. Вместе с похоронами Чингисхана в качестве «вечной памяти» воздвигли восемь белых юрт, сделали местом обряда жертвоприношений. «Восемь белых юрт хозяина» были поставлены в то время и имеют такое начало. Об этом ордосский историк XVII века Саган Сэцэн писал: «Положив начало вечной могилы, там поставили восемь белых юрт как общую святыню» («Эрдэни иин тобчи», стереотипное издание 1962 года). Относительно этих восьми белых юрт в «Истории Монгольской Народной Республики» говорится: «Делая место кончины «вечной могилой», памятным местом на ордосской земле поставили восемь белых юрт, вещи, которыми пользовался, сделали предметами культа, потому то место позже стало почитаться как останки Чингиса»
Все части книги: