Автор Сергей Солодовник
Чисто случайно наткнулся на статью по теме. Суть можно легко пересказать в двух пунктах: почему история искажается, и как это бы всё исправить в РФ.
Из причин искажения автор почитает за главную – «использование истории в качестве инструмента политики». И этот тезис снабжается многочисленными примерами подобного рода использования.
Век девятнадцатый
Тут уже у меня возникает простой и чисто ретроспективный вопрос. Без обращения к авторским тезисам, а к реальной практике разных стран, политических систем и цивилизаций. А можно ли припомнить такую ситуацию, когда правящая элита – или оппозиция этой элите – не использовала бы историю в политических целях?
Это, кстати, прямой вопрос к читателю. Я лично расписываюсь в собственном бессилии указать на такой период в политической истории любого известного мне политического строя. Ну, за последние лет 300 – никак.
Вот, к примеру, установка на изучение отечественной истории от власти времён Николая I, известная триада Уварова: православие, самодержавие, народность. Доказательство простое: с равноапостольного князя Владимира государственной религией стало православие, самодержавие создало сильную Русь, а народ с радостью воспринял и поддержал два первых компонента.
Сразу же возникло западничество – в виде трактовок в сторону представительной демократии. И ссылались на Вечевое право, прямую демократию в Новгороде и Пскове. Мол, это и есть подлинно русская традиция, каковая роднит нас с европами. А посему – парламент вводить надобно, а для того – созвать Учредительное собрание.
Им в ответ выступили славянофилы. В духе, что народ русский хранит в себе дух и традиции, которые выходят за пределы православия. Короче, на Соборах общенародных надо всё порешать. А что, ведь первого Романова к власти поставила именно эта структура.
Дореволюционная Россия, век двадцатый
В интересах политики упомянем следующих по хронологии исказителей отечественной истории. Вот, в самом начале XX века, после ультралиберального ослабления цензуры в Империи после 1905 года, появилась масса либеральных описаний. Чего раньше было.
Упомянем здесь в первых рядах шеститомное издание 1911 года. Под названием «Великая реформа», изданное к полувековому юбилею отмены крепостного права в России. Абсолютно преобладающая количественно и превосходящая качественно весь фактологический материал – корпус текстов про недоделки, недоработки и прямо – ущемление интересов народных крестьянских масс. Со стороны самодержавия, естественно.
Энциклопедии начала XX века – от Брокгауза с Евфроном, до братьев Гранат. Все – поданы с позиций: история России есть история азиатского рабства. Причём, если сравнить немецкий оригинал Брокгауза с нашим, то по всем эмоциональным позициям очевидно следующее. Все историко-социологические статьи немцев, поданные с позиций «буржуазного объективизма», были переписаны нашими кадетами милюковыми с уклоном огульной критики истории Отечества.
Ну, про энциклопедию братьев Гранат нужно привести только один факт. В период 1920-х годов она была перепечатана Советской властью. С изъятием ятей, но без изменений по исторической части.
То есть, идейно-политическое содержание дореволюционной энциклопедии – оказалось в полном соответствии с политической интерпретацией истории при власти Ленина – Троцкого – Сталина в 1920-е.
И да, рассылались эти перепечатки в массовом количестве по районным библиотекам, по избам-читальням в рабочих кварталах и по сельской местности. И применялись методистами-агитаторами в рекомендованном порядке в системе партийной учёбы.
Ну, просто констатация.
Мы задним числом представляем, какие там были – мягко говоря – искажения истории, с точки зрения Государственного совета Российской империи. Был такой совещательный орган при Императоре.
Ранние Советы
И вот, после десятилетия либеральных трактовок отечественной истории – наступило первое десятилетие власти большевиков.
Качественно новый подход разработал ещё до революции, а выложил на пюпитры рабфаков и на парты школ Покровский. Дело не просто в том, что практически весь период до 1917 года им был описан в чёрных красках угнетения широких народных масс. Что имело место быть. Также проводилась мысль Маркса – Энгельса о царизме как жандарме Европы, куда же без идеологии.
Новаторство Михаила Николаевича проявилось во внимании к предпосылкам поворотных исторических событий. Историки предшествовующей эпохи – у нас, в Китае, во Франции и далее по списку – основывали свои труды на детальном исследовании династий, войн и переворотов.
Покровский открыл тему предпосылок. Мирного времени, относительно инерционных периодов, когда закладывались основы для последующих бифуркаций.
Другое дело, что действовал он, предвосхищая завет Мао Цзедуна: «чтобы выпрямить, надо перегнуть; не перегнёшь – не выпрямишь». Вот и произошёл перегиб в сторону экономического детерминизма.
И вот эта предопределённость поступков личностей и элит в истории основывалась на прямолинейном классовом анализе. Верхи не могут не эксплуатировать. Низы не могут не сопротивляться.
Но при всём при том, верхи в России, в полном согласии с либеральным концептом, всегда оказывались бездарными и неуспешными. Войны проигрывали, в переворотах загибались, к индустриальной революции были неготовыми.
Короче, вечно отсталая, забитая, косная Россиюшка. А вот каким образом эти верхи прогнившие да низы угнетаемые смогли раздвинуть границы Державы от Варшавы до Тихого океана…
Нет ответа. Ну кроме как «нападали на недоразвитые народы». Где был ещё более «высокий уровень эксплуатации».
Но при всём при этом – Михаил Николаевич задолго до французской школы «Анналов» сфокусировался на реконструкции исторических событий.
Канонические умолчания истории: эпоха Сталина
Сразу же за Покровским, который успел умереть перед разоблачением и развенчанием, наступила эра сталинской интерпретации истории Отечества.
Сталин никогда не скрывал, что история есть один из прикладных инструментов актуальной политики. А она, эта самая внутренняя политика, к тому времени складывалась из борьбы внутри ВКП(б).
Был изобретён инструмент – в виде истории этой самой партии. Сначала под редакцией Е.М.Ярославского, 1929. Затем – в 1933, под редакцией Н.Н.Попова. В следующем году – под редакцией В.Кнорина.
Может, чего или кого упустил. Но сталинская версия Краткого курса вышла первым изданием только в 1938 г.
Зачем всё это было нужно? Для обоснования стратегии Иосифа Виссарионовича: строить социализм предстоит не только в одной стране. А конкретно – в России – СССР.
Партийная история стала руководящей силой. Для пересмотра в этом же духе общей канвы истории Отечества. Пушкина взяли обратно на пароход современности. И победы над супостатами, руками князей и царей. Во главе со святым Александром Невским – довоенный фильм с Черкасовым.
Иначе – где тот фундамент, на котором сможет воссиять социализм? В чём соединение сакральных смыслов социальной справедливости и исторической правоты?
Как опять исказилась история, зададимся вопросом. А мы опять тогда нырнули в глубь летописей, переломных моментов и смены власти. Ушли в описательный формат.
В поисках иллюстративного материала нашей правоты. На социалистическое первосвященство, с партийной стороны. И на историческую правоту имперских народов – для обоснования нашего избранничества.
Картина сложилась. Противоречий очевидных – избежали.
Но горьких уроков истории, как и при царях, – старались не замечать.
Забронзовевшая история в послевоенном СССР
Сразу же после начала Холодной войны решениями Сталина были качественно усилены тренды на величие истории Отечества.
Необходимость предвоенная (единственное в мире государство социализма) была усилена новым статусом СССР как лидера соцлагеря.
Отсюда – составление иконостаса славных деятелей отечественной истории, от Киевской Руси до Империи. И дополненное списком русских первопроходцев – от Ермака и Дежнева до Беллинсгаузена и Пржевальского. И усиленное книгами о русских изобретателях, от Крякутного до Попова.
Этот тренд пошёл в плюс для роста самосознания. В минус – то, что при этом не учитывались те самые уроки истории. Которые просто кричали и вопили: изобрести, к примеру, мы можем многое, но вот запустить в коммерчески выгодную серию – тяжело даётся. А создать мировую монополию для экспансии на глобальный рынок – вообще никак. Хотя за спиной – мощь единого государства.
Тут произошёл парадокс. Старые оценки дворянской исторической школы перекочевали в сталинские учебники. Если рассмотрим ряд «плохишей и неудачников». Потёмкин – остался неумелым пиарщиком, Павел I – вздорным самодуром, Пётр III – предателем и идиотом, Аракчеев – тупым деспотом, Куропаткин – ничтожным стратегом.
Переосмысления, даже тени реконструкции или обновлённого взгляда, не предпринималось. Хотя для любого объективиста от истории очевидно, что негативные оценки активно раздавались в интересах части правившей элиты.
К примеру, советские историки всегда были эмоционально на стороне Пугачёва и пугачёвцев. Но каждый раз им приходилось лишь кратко и стыдливо упоминать тот факт, что Емельян Иванович провозгласил себя Петром III. Который гнусный крепостник, предавший русские победы. А восстание то было крестьянское, с участием заводских рабочих и башкир!
Безапелляционность классового подхода в этот период базировалась на гламуре либерально – дворянской школы Ключевского и Костомарова.
Чугунная история конца СССР
Сегодня на всём постсоветском пространстве учиняется пересмотр истории. Что весьма логично, ибо в интересах правящих элит.
Это процесс, который не остановим. Ни логикой, ни документами. Однако, этот пересмотр обычно заявляется как отказ от советской трактовки истории. Причём вполне логично, что местные пропагандисты не особенно заморачиваются по поводу периода изложения той самой советской истории.
За основу отторжения, опровержения и отрицания всегда берутся учебники и агитационно-пропагандистские материалы периода 1970–1985 гг. Почему 1970? К столетию со дня рождения В.И.Ленина окончательно сформировался исторический канон. Имени Михаила Андреевича Суслова. Почему 1985? А после пошла волна трактовок в стиле разоблачений. Имени Александра Николаевича Яковлева.
Итак, какой канон истории Отечества был окончательно утверждён аппаратом Суслова?
Прежде всего, перед нами предстаёт набор фактов, дат и названий. Чисто в хронологическом порядке. Единственная периодизация – смена формаций: от первыбытно-общинного и далее по списку. Кстати, азиатский способ производства – был предан анафеме, даже для официальной советской истории Востока.
Все стабильные эпохи – без войн и переворотов – истории Отечества излагались в стереотипном варианте: «в данный период положение крестьянства продолжалось ухудшаться».
Расширение Империи подавалось под взаимно исключающими девизами: «хищническая эксплуатация коренных народов» плюс «приобщение коренных народов к передовой для них цивилизации». Т.е. опять старая марксистская догма о царизме как тюрьме народов была сдобрена радостью от прогресса любой ценой, лишь бы ближе к Европе.
И ни в коем случае нельзя было затрагивать тему безопасности границ Империи. Или – замирение профессиональных работорговцев, начиная с крымских ханов. Или – потребность в Шёлковом пути и обеспечение безопасности караванов, на пути которых выстраивались разбойники Кокандского ханства.
Новые искажения с попыткой выпрямления: XXI век
После вала околонаучной журналистики периода 1990-х годов на пару десятилетий возобладала старая либеральная трактовка истории Отечества. Фундаментально отметился бывший профессор МГИМО Зубов А.Б.
Естественно, как реакция на перекос возникла новая волна лакировочных исследований. Царского периода – со стороны поклонников «хруста французской булки». И советского периода – от поклонников сталинского периода.
Но «вдруг» - не вступая ни в самоуничижение, ни в апологию всей истории, народилось третье направление. Реалистичное. Борис Николаевич Миронов.
Его трёхтомник есть исследование социальной истории России. Мирный периодов, когда вызревали перевороты, войны и революции. И там есть место и личности в истории, и борьбе группировок элит, и классовым противоречиям.
Почему исследования Миронова столь убедительны? Потому, что они выстроены на мощном фундаменте документов и статистики. Почему Это третье направление тяжело для традиционалистов – хоть западников, хоть почвенников? Потому, что Миронов не выводит хлёстких и упрощённых формул.
А почему нам всем так сегодня необходим Миронов и его обобщения?
1. Мы до сих пор не умеем аккумулировать капитал внутри страны на добровольных и выгодных основаниях. Как и с XVIII века.
2. Мы умеем свои слабости и простоту экономики превратить в силу, и успешно сопротивляться внешним санкциям. Как и в XX веке.
3. Мы не научились накапливать зависимых от нас союзников перед военными испытаниями. Как в XIX веке.
4. Мы можем кормить полмира, и не обязательно за счёт своего недоедания, как в XIX веке.
5. Когда в России конкуренция, мы творим технические чудеса, как в нашем военном комплексе в XX веке, и неважно – при капитализме или социализме.
И главное. Империя должна быть выгодной для всех народов.
И прежде всего – для русского.