Влияние личного опыта на ошибки мышления суициданта и стратегии оказания помощи
1.Нарушения привязанности
У суициданта часто нарушены базовые потребности в устойчивой положительной привязанности. Это обычно связано с ранним опытом нарушения привязанности к значимым взрослым, и рождает подспудную версию о том, что мир ненадежен и не заслуживает доверия (это еще называют нарушением «базового доверия к Миру»).
По мере взросления, человек воспринимает новый опыт сквозь призму базового недоверия, и концентрирует внимание преимущественно на тех событиях, которые подтверждают эту версию. Это делает потребность в привязанности очень острой и болезненной, приводя к «липучему» поведению, в том числе – по отношению к психотерапевту.
В консультировании желательно быть к этому готовым. Клиент может пытаться вести себя с терапевтом, как маленький ребенок – с мамой, ожидая симбиотической привязанности и личностной заинтересованности в своём благополучии со стороны помогающего специалиста. Хорошо, если специалист морально готов к этому, и умеет выстраивать взаимодействие с тактом и сочувствием, но при этом мягко обозначая свою позицию - не «близкого человека», а временно помогающего эксперта-тренера.
2.Регрессия
Регрессия – не патология, а возврат нашей памяти к младенческим стратегиям выживания. Она может вызывать серьезные нарушения адаптации, и требовать специализированной помощи, но, если клиент изучает особенности функционирования раннего опыта в своей психике, не пугается их, а сознательно перерабатывает, создавая новый, взрослый опыт адаптации, - тогда это состояние обратимо и возврат к полноценной, счастливой и активной жизни возможен.
Важно знать, что нарушения жизненно необходимой младенцу привязанности к маме в раннем возрасте может запоминаться и влиять на самочувствие подростка или уже взрослого человека.
Как мы уже обсуждали в цикле статей, нарушение привязанности формируется, если в возрасте до полутора-двух лет за ребёнком по какой-то причине не мог ухаживать один постоянный человек, как некая величина, обеспечивающая безопасность и доверие к миру. В этом случае на всю жизнь может сохраниться ощущение своей хрупкости и беззащитности.
Такие ощущения формируются на основании полученного в младенчестве опыта беспомощности и невозможности быть уверенным, что ты выживешь за счет постоянства привязанности. Такой опыт, вполне реальный, может лечь в основу предположения, что, раз на взрослого представителя мира нельзя было положиться, то и сам Мир недостоин доверия и небезопасен.
В психике ребенка формируется гипотеза о том, что лучше никому не доверять, и что сам я мал и слаб, нуждаюсь в помощи, а ее все нет и нет. Далее начинает работать «негативный фильтр» и подгонка сигналов, посылаемых реальностью, под эту гипотезу. С каждым годом количество «подтверждений» в копилке воспринимаемого опыта растет, и уверенность в своей беспомощности перерастает из гипотезы в аксиому, не подлежащую сомнениям.
В поведении взрослого человека эта аксиома может проявляться в детских формах поведения – интонации, речевые обороты, несдержанность, спонтанность, нелюбовь к рациональности, планированию, соблюдению формальных правил, принятых в обществе.
Помогающий специалист, обнаружив подобные проявления, не должен осуждающе реагировать на них, относясь с уважением к индивидуальному пути развития человека. Только глубокое уважение к нынешнему состоянию мышления страдающего человека поможет установить взаимное доверие, без которого оказание помощи будет не только неэффективным, но и вредоносным, давая клиенту добавочное подтверждение его гипотезы, что мир к нему недружелюбен, и ждать от него нечего.