Роженица увидела в руках акушерки глазастую светленькую дочку. А на следующий день ей принесли смуглую и чернявую малышку. И как не пыталась женщина доказать, что здесь что-то не так, ей не верили. И даже угрожали психиатрической лечебницей.
Алла МИХАЙЛОВА
Классический сценарий фильма — их поменяли местами. Принцесса на время превращается в крестьянку, а бедная девочка оказывается во дворце. В финале они становятся друзьями, и все счастливы. Но это кино. В реальной жизни такие истории — совсем не комедия.
"Берите, и не спорьте"
Это были третьи роды 40-летней проводницы из Челябинска Зои Тугановой. 1987 год. Но женщина до сих пор хорошо помнит, как акушерка показала ей светленькую малышку. В памяти отпечаталось белое личико с большими глазами.
В следующий раз женщина увидела дочку только через день. В СССР так было принято: новорожденных приносили мамам лишь на кормление. Зое выдали темноволосую смуглую девочку.
— Это не мой ребёнок! — воскликнула она.
— Женщина, вы нас за дураков держите?! — возмутились медики.
Всё время, пока находилась в роддоме, мать пыталась доказать, что детей перепутали. Видно же, что ребёнок не русский. Но персонал крутил у виска и стоял на своём:
Мамочка, успокойтесь. У вас же муж — татарин. Чего вы спорите?
Зоя Туганова узнала, что в соседней палате лежит башкирка с похожей фамилией — Эльвира Тулигенова. Она родила в тот же день, и тоже дочку.
Медики и слушать об этом не хотели. Мол, берите, что дают, и идите отсюда. Обозвали скандалисткой и пригрозили психбольницей.
"Ни на кого не похожа"
Зоя выписалась домой с черноволосой малышкой. Назвали Катей.
У неё диагностировали порок сердца. До семи лет девочка с мамой лежали то в одной больнице, то в другой. Были операции. Но упорство родителей победило — Катя пошла в школу уже совершенно здоровой.
Училась хорошо. После школы поступила в Институт путей сообщения, а потом — в Академию железнодорожного транспорта. Устроилась работать на железную дорогу. Сама стала мамой.
Но все эти годы Зоя молча думала про ту беленькую девочку, что видела в родильном зале. Ещё и знакомые подливали масла в огонь: мол, не похожа Катя ни на кого из семьи. Отец же дочку очень любил и придумывал сходства.
Как-то раз, когда муж Зои уже умер, ей по телевизору попалась передача про перепутанных в роддоме детей. Женщина разрыдалась. Она не могла больше держать это в себе — рассказала Кате о своей боли.
Бил и кричал "Нагуляла!"
Всё это время в башкирской деревне недалеко от Челябинска жила Люция Тулигенова — та самая светленькая девочка. Она хоть и родилась здоровой, но принесла в семью вовсе не радость.
Глава семьи встретил супругу из роддома с кулаками: "Нагуляла!" И хотя та клялась в верности, не смог поверить и принять бледнолицую девчушку. Весь посёлок шептался, а кто-то и откровенно тыкал пальцем.
Выпив рюмку, мужчина снова и снова придирался к внешности непохожего на них ребёнка и поднимал руку на жену. От этого жизнь семьи, некогда весьма зажиточной по сельским меркам, покатилась по наклонной.
Люция была предоставлена сама себе. Как-то она сильно простыла, заболели уши. Можно было вылечить. Но этим никто не занимался. В итоге девочка стала инвалидом по слуху.
Когда Люции было 13 лет, отец убил односельчанина — мужчину, с которым, как он считал, и нагуляла ребёнка жена. Сел в тюрьму.
Соседи стали ещё беспощаднее к женщине. Та начала сильно пить (в итоге водка свела её в могилу). Трое детей, включая Люцию, оказались в детдоме.
Девушка не получила никакой профессии. Рано выскочила замуж, родила троих детей. Муж трудолюбием не отличается. Живут на пособие по инвалидности. Всё там же в деревне, в ветхом доме.
Результат ДНК-теста
Катя помогла матери найти Люцию в соцсетях по фамилии и году рождения. Увидели фото и ахнули — копия Тугановых!
Это были те самые глаза, что смотрели на меня в родильной комнате,
— говорит Зоя.
Она написала кровной дочери (женщина была уверена в родстве). Сделали ДНК-тест. Совпадение максимальное — 99,9%
Узнав судьбу Люции, Зоя плакала. С ней у девочки была бы совсем другая жизнь. Но уже ничего нельзя изменить. Прошло слишком много времени. К тому же Зоя понимала: она спасла другую девочку, ставшую ей родной:
В той семье Катя не выжила бы (с пороком сердца — прим. автора). Конечно, я люблю её. Она тоже моя дочь.
70-летняя пенсионерка не могла сама материально помочь семье Люции. Но она решила — роддом должен ответить за свою ошибку.
Женщина пошла в суд. Она подала иск на 10 млн. рублей в качестве компенсации морального вреда. И то же самое сделали её дочери.
Ревность сестры
Это был 2017 год, через 30 лет после инцидента в роддоме. Как оказалось, его самого уже не существует. Но суд всё равно встал на сторону семьи.
Правда, компенсацию снизил в 10 раз. Было решено: правительство России выплатит Люции, Зое и Екатерине по 1 млн рублей.
Зоя, Люция и Екатерина общаются. Они получили деньги. Но…
Отношения Кати с неродной матерью стали портиться. Она ревновала к объявившейся сестре, которой женщина поначалу, конечно, уделяла много внимания. Ведь столько лет она не участвовала в жизни дочери!
Екатерина вложила свой миллион в ипотеку — купила квартиру. Получила ещё одну профессию — косметолог-визажист. Одна растит сына.
Когда страсти улеглись, Катя приняла сестру. И теперь даже заступается за неё, когда та получает от матери нагоняй. Зоя бранит дочь за то, что ленится, мало заботится о детях, и те растут как сорная трава.
Мама, не кричи, ведь её никто этому не учил,
— справедливо замечает Екатерина.
Деньги не помогли
А вот Люция так и осталась далека от благополучной жизни. На миллион квартиру для большой семьи нельзя было купить и в то время. Ипотеку им не потянуть. Так и остались жить в своём старом доме — сыром и холодном.
Люция привыкла у такой жизни и другой уже не хочет. Отказалась переезжать в Челябинск к матери. А та, когда навещает её, каждый раз приходит в ужас от обстановки. Как и Катя.
Екатерина благодарит судьбу за то, что в роддоме её подсунули другой матери. А вот Люция своих башкирских родителей ни в чём не винит:
Они были хорошими людьми. Всё плохое, что случилось с семьёй, — из-за злых языков.
Деньги женщина положила в банк под проценты — мол, детям на образование. Быть может, они смогут жить лучше.