Очухался я на больничной койке. В довольно мягкой. Но какие бы условия в больнице ни были, у меня намертво закрепился параноидальный страх к данного вида учреждениям. Довольно долго я просто лежал, глядя в потолок, пока воспоминания не ворвались в мою больную голову…
Вадим, Юля, Лера… Авария?
Попытался сесть и меня затошнило. Ага! Значит у меня сотрясение мозга. Мистика или не мистика, но мой родной город любит время от времени встряхнуть мне мозги. До меня вдруг дошло, что вся моя голова перевязана бинтами. Беглый осмотр себя любимого показал, что больше бинтов нигде нет.
Вся честная компания находилась со мной в одной палате, что меня несколько удивило. А как же правило «девочки налево, мальчики направо»? Я лежал на койке у стены, рядом слева лежал Вадим. Между нами не было тумбочки, что вновь меня удивило. В ногах у меня стоял большой стол с тремя стульями, а дальше еще две шконки, на которых устроились наши жены.
У Юли на шее был корсет, у Леры перевязка на щеке. Вадим, кстати, тоже был перевязанной головой, отчего его обычная зверская физиономия приобрела оттенок некой интеллигентности. Он никогда не пристегивался за рулем. ФСБшник как-никак. А ввиду того, что Вадим был в некотором роде моим личным шофером, я тоже не пристегивался. За это мы оба поплатились своими головами.
Заметив, что я очухался, все трое приветствовали меня вопросом о том, как я себя чувствую. На что я им ответил:
- Хреново.
Лера поднесла мне кружку кофе под ревнивый взгляд Юли.
- У медсестер урвала, — ответила Лера на мой немой вопрос.
Пока я пил вышеупомянутый кофе, Вадим ввел меня в курс дела.
- Мы еще легко отделались. Ехали в конце. Там на дороге асфальт провалился. Вернее, там сама дорога ушла под землю. Все палаты сейчас забиты. Нас же четверых привезли сюда первыми, перевязали, зашили – и сюда, в сестринскую.
Зашла медсестра.
- Как себя чувствуете? Боли терпимые?
- Да, вроде, — ответил я, ибо все уставились на меня.
- У нас острая нехватка обезболивающего. Вам я оставлю пачку анальгина. Но если уж действительно «припрет», даже не знаю, чем Вам помочь.
- Да ладно, — успокоил я ее, — А много пострадавших?
- Пятьдесят два человека.
- И откуда в два часа ночи столько людей на трассе? – удивленно спросил Вадим.
- Междугородний автобус прибывал в город. А ввиду того, что сейчас лето, людей в нем хватало. Многие погибли…
Медсестра спохватилась, пообещала заглядывать и умчалась по делам…
Прошел первый день после аварии. Вновь наступала ночь. Шок у большинства пациентов прошел, и пострадавшие маялись от адских болей.
Выслушав отчет медсестер о том, что обезболивающего нет ни в ампулах, ни в таблетках, главврач, чувствуя неясную тревогу, открыл сейф и отдал медсестрам «Баралгин».
Стоны и всхлипы.
Да что ж это такое? Поспать не дают.
Я открыл глаза и увидел над собой встревоженное лицо Юли. После этого до меня дошло, что стонал я. От дикой головной боли.
- На вот, — Юля протянула мне две таблетки анальгина и стакан воды. Я, с благодарностью, выпил.
А в этот момент зашла медсестра.
- У нас появилось обезболивающее. Если у кого-то сильные боли…
Юля посмотрела на меня.
- Да нет, я выпил анальгин, надеюсь его хватит, — сказал я.
И спас себе жизнь.
Медсестра же убежала по своим делам.
Лера и Вадим заснули. Юля сидела рядом со мной и гладила меня по руке, отчего я тоже начал было дремать. Но уснуть мне мешала засевшая в голове мысль, которая сверлила и без того мою больную голову: если есть обезболивающее, то почему медсестра спрашивает, нужно ли оно нам. Ведь если врач прописывает, то желание пациента уже не в счет…
Главврач не прописывал. Он велел медсестрам спрашивать у пациентов, нужно ли им обезболивающее.
Главврач пил спирт. Вторые сутки плавно переходили в третьи, а врач устал.
Главврач пил спирт. Ибо чувство тревоги переросло в панический ужас. Доктор не мог понять, что происходит. Его била мелкая дрожь, и врач приписывал это стрессу. Но главврач последний раз в своей жизни пил спирт.
В переполненных палатах стоны пациентов становились все громче и настойчивее…