НАЧАЛО:
ЧАСТЬ ll
1.
«Слёзы стариков настолько же ужасны, насколько естественны слёзы детей»
Оноре де Бальзак
— Агафьюшка, очнись! Очнись, девонька! - дед заполошно причитал своим скрипучим голосом, в сотый раз наворачивая круг возле бездыханного тела рыжеволосой красавицы.
Ему вторил непрекращающийся жалобный вой Баюна на самой высокой ноте. Бледный Иван беспомощно оглядывал место побоища и готов был отдать всё, чтобы повернуть время вспять и успеть оттолкнуть от себя Агафью.
Схватка была жестокой! Место битвы с обледенелой травой на выжженной земле и странной лужей посередине представляло собой ужасающее зрелище! Природа, глядя на это неестественное безобразие, настолько удивилась, что решила умыть руки и оставить всё по-прежнему. На небе всё также сияло ласковое солнце, в кронах деревьев озоровал молодой бродяга-ветер, а где-то неподалёку весело и звонко продолжал журчать непоседа-родник.
— Родник! - подскочил Иван, стараясь сообразить с какой стороны исходит журчание.
— Выдохни, парень, - горестно проскрипел Пихто, - это же не живая вода.
— А что, она на самом деле существует?
— Конечно! Экие вы люди - недоверчивые, - фыркнул Баюн и со вздохом добавил, - только достать её не так уж и просто.
— Значит, сложно, но можно! Куда идти? - Иван нетерпеливо переминался с ноги на ногу, готовый прошагать тысячу миль за живительной влагой.
— Да не нужно далеко ходить, - тут же отреагировал дед, уставясь на Ивана цепким немигающим взглядом, - Леший сам пойдёт нам навстречу, стоит лишь позвать. Да только глоток живой воды отдаст он за год жизни.
— Не вопрос! - не задумываясь, ответил Иван.
— Остынь, пострел! - проскрипел Пихто, - год нашей жизни, а не человеческой, а она приравнивается - один к десяти.
— Не вопрос, - вновь решительно повторил Иван.
— Ты не понял, Вань, - в беседу вступил доселе молчавший Баюн, - у тебя не в будущем станет жизнь короче, а уже через пару часов ты станешь старше на десять лет. Разом превратишься из молодого парня во взрослого мужика. А самое главное - именно в это десятилетие ты бы женился и у тебя бы появились сын и дочь! А ты эти годы просто вычеркнешь из своей жизни и у тебя не будет ни семьи, ни детей. Мы не имеем права вмешиваться в твою судьбу. Агаша бы этого не позволила!
Дед согласно кивнул, глядя на свою любимицу, распростёртую на земле. Две крупные слезы медленно покатились по морщинистому лицу и спрятались в всклокоченной бороде.
— Значит так! - поборов ком в горле, твёрдо произнёс Иван, - это моя жизнь и это моё решение! Она, не задумываясь, за меня жизнь отдала, прикрыв собой от смертельного удара, - Иван аккуратно взял на руки Агафью и повернулся к коту и деду, - ведите к вашему Лешему!
Чем дальше путники углублялись в лесную чащу, тем тяжелее давался Ивану каждый последующий шаг при взгляде на Агафью. Лицо её стало настолько бледным, что кожа казалась прозрачной. Глядя на неё, такую хрупкую и беззащитную, невозможно было представить, что всего лишь час назад она испепелила половину огромного поля и уничтожила сильнейшего врага.
— Долго ещё! - не выдержал Иван, - Где он, этот ваш Леший?
— Прямо перед тобой, - неожиданно проскрипел дед, - посмотри внимательно.
Но сколько бы Иван не вглядывался в непроходимые лесные дебри, он так никого и не увидел. Поэтому когда от близстоящего дерева вдруг отделился небольшой сук и шустро засеменил на ножках-веточках в сторону путников, Иван вздрогнул и крепче прижал к себе свою драгоценную ношу.
2.
Леший остановился перед Иваном и внимательно стал его разглядывать, не обращая внимания на остальных путников. Представлял он из себя старую корягу длиной в полметра с тонкими корявыми ветками вместо рук и ног, острым сучковатым носом и узкими прорезями вместо глаз и рта.
— Зачем пожаловали, гости дорогие? - пробрюзжал Леший таким осипшим и механическим голосом, что Пихто, по сравнению с ним, заливался соловьём.
— Догадайся с трёх раз, - недовольно фыркнул Баюн, - видишь же, с Агашей беда, живая вода нужна.
— А ты не дерзи, - продолжал гундосить Леший, - а то не то что живой, а и обычной воды в радиусе километра не найдёте.
Ивана захлестнуло дикое желание оставить от этого субъекта тысячи сухих щепок. Осторожно положив Агафью на землю, он повернулся к Лешему и тихо произнёс:
— Неси воду, трухлявый, иначе я за себя не отвечаю.
— Леш, лучше не спорь, - тут же подал голос Баюн, - кто его знает, что у этих людей в головах. Связываться - себе дороже! Неси водичку да побыстрее, не нервируй парня.
— Неужто на условие согласен? - не хотел сдаваться Леший, - ведь с лучшими годами простишься ради какой-то ведьмы.
Леший хотел добавить что-то ещё, но от крепкой хватки Ивана, лишь захрипел, беспомощно шевеля отростками рук и ног.
— А я предупреждал, - довольно мурлыкал кот, - не зли парня! Подобру-поздорову тебя просили - дай водички напиться да и пойдём мы восвояси.
— Ваня, сынок, отпусти ты этого бедолагу, - скрипел рядом дед, - а то свернёшь ему ненароком шею или что там у него и не видать нам живой воды, как своих ушей.
Иван нехотя разжал пальцы и, нагнувшись к шмякнувшемуся оземь Лешему, сжав кулаки перед его заострившимся носом, зловещим шёпотом произнёс:
— Ну!..
Держа в чуть подрагивающих от волнения пальцах хрустальный флакон с витиеватой надписью, Иван невольно залюбовался его содержимым. Прозрачная, как слеза, жидкость цвета лазури переливалась мягким чарующим светом, отражая солнечные блики россыпью бриллиантов. Пробка из выросшего на Цейлоне двести лет назад сандалового дерева надёжно хранила драгоценную влагу.
С величайшей предосторожностью открыв пузырёк, Иван бережно приподнял голову Агафьи и влил один глоток живой воды в чуть раскрытые уста.
Непоседливый солнечный луч заскользил по лицу рыжеволосой чаровницы, словно поторапливая её поскорее проснуться, но вопреки ожиданиям, чуда не случилось!
Пихто закрыл лицо руками и лишь его поникшие вздрагивающие плечи выдавали беззвучное рыдание. Баюн, застыв натянутой струной, ошалело переводил взгляд на всех присутствующих и только Леший радостно заухал филином.
— Ты что, трухлявый, совсем нюх потерял? - набросился Иван на Лешего с намерением стереть того в порошок, - что за реплику ты мне тут подсовываешь? Где оригинал?
— Ваня, успокойся! - кот одним прыжком очутился возле разъярённого парня, не давая тому возможности разделать под орех несносную корягу, - ты ему ещё срок годности предъяви, авось стухла водичка. Леший тут ни при чём и вода самая настоящая. Да ты только погляди на этого красавца.
Только сейчас Иван обратил внимание, что от трухлявой коряги мало что осталось. Леший превратился в огромный толстый сук, сухие и тонкие ветки его, заменяющие ему ноги и руки, налились упругой силой с зарождающимися почками, из которых то тут, то там робко проклёвывались нежно-зелёные ростки, а на остром сучковатом носу полностью раскрылся самый первый лист, радуя своего обладателя сочностью красок.
— Что это с ним? - недоуменно спросил Иван.
— Твоя молодость в него влилась, - пригорюнился кот, - да вот только Агашеньке одного глотка мало, спит девица наша мёртвым сном и просыпаться не хочет. Выходит, зря ты, Вань, с молодостью расстался! И шкуру с меня за это спустить некому!
Иван взял в руки флакон и вновь приподнял голову Агафьи. Под протестующие возгласы Пихто и Баюна, и ликующее уханье Лешего, он, не раздумывая, влил ещё один глоток живительной влаги в её уста. Все замерли в томительном ожидании. Через минуту на щеках Агафьи разлился бледный румянец и она, глубоко вздохнув, открыла глаза.
Презрительно хмыкнув, Леший с полностью распустившейся листвой на гибких сильных стеблях, мгновенно исчез с волшебным флаконом, а у оставшейся троицы одновременно вырвался вздох облегчения.
ПРОДОЛЖЕНИЕ:
Автор: Светлана Нянькина