Певец пел свою чудесную песню и играл, как всегда растворяясь в музыке и сливаясь с инструментом в единое целое, а белоснежная электрогитара чувствовала это безусловное единение и безоговорочно слушалась каждого, без преувеличения, виртуозного движения рук музыканта, каждого легкого прикосновения изящных, тонких пальцев к ее упругим струнам, каждого прикосновения медиатора к ним. И тоже удивительно прекрасно пела, сливаясь со струнами души певца… Пела, помогая этому дивному юноше полностью раскрыть свою душу каждому слушателю, вывернуть ее наизнанку перед каждым, кто сейчас находился в огромном концертном зале.
Это слияние музыканта и гитары было ничем иным, как настоящим актом любви, которого совершенно не нужно стыдиться, а, наоборот, надо показать всем — как можно большему числу людей! Это понимали, и сам музыкант, и гитара. Они чувствовали друг друга сейчас так, как никто в мире больше не мог их почувствовать. Они поддерживали друг друга в самые острые моменты этой волшебной песни, наполненной глубоким смыслом — смыслом души певца. Гитара была самой настоящей преданной помощницей одарённого несравненного молодого музыканта, и она очень гордилась этим, безукоризненно справляясь со своей задачей, доверясь его чутким рукам, и сама стремилась буквально раствориться в нём. Она плакала в его руках, но плакала от самого настоящего глубокого и искреннего счастья…