Видели ли вы, как петух топчет курицу? Интересное зрелище.
Я впервые явился его свидетелем в 12 лет, будучи у бабки на отдыхе, сидя на завалинке. Собственно, он, петух, выбирает, за кем бежать и кого топтать. А курицы, в полном соответствии с поговоркой, упархивают и оглядываются, как будто думают: «Не слишком ли быстро я бегу?
И вот, сижу я, смотрю во все глаза на это представление, и машинально достаю из банки вишни, оставшиеся от компота, и бросаю на арену. Ну, для того, чтобы было интереснее, чтобы у петуха был выбор – секс или пища. Сам компот я вылил – он был кислый, да и банка, которую я достал из подпола («Баб Насть, я пить хочу!) была покрыта столетним слоем пыли.
Ладно, признаюсь, делал я это не просто так. Строго говоря, это был научный эксперимент. Несколько дней назад я прочитал рассказ Астрид Линдгрен, родительницы Карлсона, как какой-то мальчишка накормил кур пьяной вишней. И, честно сказать, не поверил….
Съедят - не съедят?
Петух отвлекается от воспроизводства – видимо, пища все-таки важнее чем секс – и клюет вишни, курицы тоже. И... – ничего не происходит. Наконец, мне это надоедает, и я поднимаюсь в дом.
Проходит с полчаса, слышу:
- А-а-аа батюшки! Настасья! Беда! Вот враги! Враги!
В горницу вбегает соседка, тетя Тоня, с курицей на руках. Причем держит ее не как живую, обнимая, и не как мертвую, за ноги, а как-то непонятно – как ребенка, которого укачивают.
- Все, все померли, Настасья! Что же это за горе такое!
Из сбивчивого рассказа соседки мало что понятно, но как рассудительный ребенок, знакомый с началами медицины, говорю:
- Ей нужен массаж сердца. И искусственное дыхание. Рот в рот. То есть в клюв.
Тетя Тоня внимательно смотрит на меня. Я выхожу на двор и вижу: все без исключения курицы, черные и белые, лежат, как на поле брани.
Петух, с гребешком набекрень, ходит между них нетвердым шагом, похожий на мужика в ночном клубе, которому неожиданно свезло: хотел закадрить одну поддатую даму, а тут они все легли под него, выбирай, не хочу.
И вот он пытается оттоптаться, то на одной, то на другой, что выглядит как-то… извращенно, что ли. Тетя Тоня выходит на двор, продолжая причитать. Я медленно беру банку, стараясь, чтобы она не видела, и выбрасываю её в кусты.
- Вы их это, теть Тонь. Не надо в суп или еще что. Может, они спят. Устали.
- Устали? Так это ж ты! Это ты их чем-то накормил! А ну, иди, сюда, я тебя ужо хворостиной….
Но я был быстрее и проворней.
Бабке я так и не признался, но всё закончилось хорошо: куры проспались, еще некоторое время дезориентированно ходили по двору с похмелья, а петух вновь вернулся к своим обязанностям. Думаю, яиц у тети Тони на следующий день или когда они там несутся, стало больше, она еще должна была быть мне благодарна…
В тот день я понял, что сказка – не всегда ложь, совсем даже наоборот, спасибо тебе, Астрид Линдгрен!
О том, как я на полном серьезе пытался улететь с гусями, как-нибудь в другой раз….
