У жены Анатолия биполярное расстройство. Они вместе более 30 лет
Однажды жена вышла из окна
Анатолий и Алина (имена героев изменены) поженились в начале 1990-х, когда обоим было немного за двадцать. Оба, закончив вузы, работали, жили отдельно от родителей. А шесть лет спустя Алина неожиданно заболела.
Накануне Нового года внезапно, от инфаркта, умер отец Алины. Прошли похороны, а дальше Анатолий стал замечать, что с женой происходит странное.
«За несколько лет до того умер мой отец, я тогда рыдал в три ручья, – вспоминает он. – А Алина не проронила и слезинки – видимо, так ее воспитывали в семье: нельзя показывать чувства. Тогда я еще подумал: “Надо же, как держится!”»
Но на следующий день после похорон Анатолий застал супругу плачущей над альбомом с фотографиями. А еще через пару дней она стала упорно утверждать: отца убили. По этому поводу они даже немного поругались – Анатолий просил жену не говорить глупостей.
Прошло еще несколько дней, Алина успокоилась. А через неделю после похорон неожиданно для всех…открыла окно и выпрыгнула.
«Я бежал вниз с нашего пятого этажа в полной уверенности, что внизу лежит труп, – вспоминает Анатолий, – и вдруг увидел, что она живая!»
Оказалось, несмотря на высоту, с которой упала, Алина отделалась несколькими переломами.
Кто-то из соседей вызвал «Скорую», женщину отвезли в больницу.
«А я тогда поверил в Бога», – добавил Анатолий.
«Яма глубокая, но можно вылезти и жить обычной жизнью»
В больнице врачи занимались переломами Алины. То, что пациентка заговаривается, заметили позже. Хирурги вызвали к пациентке психиатра, тот выписал таблетки, но через некоторое время их отменили.
Конечно, врачи должны консультироваться друг с другом, но Алина тогда пила много лекарств для сращения костей, и выяснять их совместимость с психотропными препаратами лечащий врач просто не стал. Алине стало хуже, иногда она бредила, временами просто кричала.
«В первое время меня сильно отвлекало то, что надо было заниматься реабилитацией. Я искал врачей, которые помогли бы жене разработать руки и ноги, – рассказывает Анатолий. – Но временами накрывало отчаяние – вроде человек рядом с тобой, но в то же время – это не он, а прежнего совсем нет. Я с ужасом смотрел на жену: “Боже, что же с ней?”»
Позже из хирургии Алину перевели в травматологию, а при выписке в документах поставили диагноз «шизофрения» (видимо, так его обозначил первый психиатр). К счастью, знакомые помогли найти хорошего частного специалиста, который немного успокоил всех близких, объяснив, что в старой психиатрической школе этот диагноз толковали очень расширенно.
«Скорее всего, у вашей жены маниакально-депрессивный психоз (сейчас диагноз Алины звучит как “психоз на фоне биполярного аффективного расстройства, БАР“ – прим. ред.), – сказал врач. – Яма глубокая, но из нее можно вылезти и жить почти обычной жизнью».
«Развестись, нет, я не думал. В храм в то время я еще не ходил, но почему-то уже был уверен, что брак заключается один раз и на всю жизнь, – объясняет Анатолий. – Наверное, вокруг меня было слишком много родственников в разводе.
Потом, когда сам стал ходить в храм, появилась мысль, что Алину надо поскорее крестить и обвенчаться».
«Иногда просто надо переждать пару дней, и Алина «вернется»»
Уже через несколько месяцев Алина ходила без костылей, полностью восстановилась физически. А проблемы с психикой с тех пор стали постоянными. Были найдены врачи, подобраны препараты, но все это не отменяло периодов, когда подавленное состояние сменялось жуткой эйфорией. Бывало, знакомые недоуменно спрашивали Анатолия: «Что у вас происходит? Мне вчера звонила Алина, кажется, совершенно пьяная».
Прошло еще пару лет, супруги начали ходить в церковь, обвенчались. В целом Алина чувствовала себя лучше, хотя несколько раз случались срывы, после которых она попадала в больницу.
«Во время обострений я становился у жены врагом № 1, это, пожалуй, было самым тяжелым. Но, в целом, если к болезни приспособиться, то жить можно, – говорит Анатолий. – Знаю, если начинается сильный приступ, надо вызывать врачей, переждать несколько дней, а потом Алина придет в себя, “вернется”».
Очень важным в жизни Алины он считает то, что со временем она сама научилась распознавать у себя признаки ухудшения. Иногда сама звонила врачу, договаривалась, что придет на госпитализацию. «Правда, – журит врачей Анатолий, – несколько раз вместо того, чтобы сходу уколоть супруге препарат, который ей помогает, они пробовали назначать таблетки “полегче“ – и тогда через несколько дней Алину клали в больницу уже в тяжелом состоянии».
Сам Анатолий за прошедшие годы неплохо научился ориентироваться и в лекарствах, и во врачах, и в состояниях жены. Возможно, во многом благодаря такой внимательности, психозов с попаданием в больницу у Алины не было уже несколько лет.
«Нашу ситуацию очень облегчает то, что, несмотря на болезнь, Алина сохранилась как личность, она та же, у нее есть критика к собственному состоянию. Она читает всю новую литературу, которая выходит по биполярному расстройству.
Мы не утратили контакт, вместе ходим на выставки, в консерваторию, в гости к родственникам, ездим на дачу. Алина прекрасно ведет дом, много читает, временами работает – дает уроки математики частным ученикам», – говорит Анатолий.
«Перед посторонними болезнь жены не афиширую, свои все в курсе»
Родственники супругов о болезни Алины в большинстве своем знают. «У нас все началось с такого страшного события, что друзья и близкие были в курсе, – напоминает Анатолий. – А посторонним о болезни Алины, конечно, стараюсь не рассказывать – зачем, ведь отношение к психическим болезням у нас в обществе до сих пор напряженное».
А еще удача, что самому Анатолию болезнь жены не мешает работать.
«Отпрашиваться приходилось всего несколько раз – как-то Алина была в больнице, и к ней нужно было срочно ехать. Тогда я пошел к начальству и попросил отпустить меня на два дня. Других особых случаев даже не припомню».
Сейчас Анатолий больше задумывается не о болезни жены, а о некоторых ее установках, правилах жизни, которые могли к этой болезни подвести. Например, то, что Алина – очень переживающая, но всегда внутри, никак не выражает чувства внешне. «Она с детства росла с идеей, что при людях нельзя плакать. Но плакать, когда у тебя горе, – это как раз нормально! – говорит Анатолий. – Или то, что она, случись что, сразу начинает всех спасать, даже когда люди не просят о помощи».
На вопрос о том, не испытывает ли он сам нужды иногда поговорить с кем-то близким о болезни жены, Анатолий задумывается, а потом отвечает:
«Да нет, пожалуй. Я в церковь хожу. Духовник у нас с женой один, он в курсе ситуации, с ним разговариваю».
«Главное – видеть смысл»
Больше 20 лет Алина и Анатолий ходят в один храм.
«Помню, по неофитству я когда-то пытался Алину “строить”, – смеется Анатолий. – Наводил дома постные строгости, подгонял с крещением. Духовник меня тогда сдерживал, говорил: “Угомонись, не дави на нее, вот это ей не нужно, а с этим она не справится”».
По словам Анатолия, именно вера позволила ему найти во всем этом смысл, перенести то, что случилось: «Может быть, если бы не болезнь жены, я бы к вере не пришел.
Человеку на моем месте я бы сказал: все не фатально. Медицина развивается, сейчас мы уже невероятно далеко ушли от XIX века, когда наших родных просто пожизненно поместили бы в “дом скорби”, как иногда называли в те годы психиатрические лечебницы. А теперь каждый год придумывают новые лекарства».
Анатолий считает, что церковное правило о том, что в случае душевной болезни с супругом можно развестись, надо бы уточнить. Ведь понятие «душевной болезни» очень широко, и при желании это можно использовать, чтобы просто бросить человека.
Иллюстрации Екатерины Ватель
Спасибо, что дочитали до конца! Будем рады, если вы напишите свои впечатления от прочтения. Также вы можете поддержать наш портал по ссылке.