Это статья Василия Абаева - осетинского ученого филолога, изучавшего происхождение осетинского языка. Она была опубликована в сборнике "Осетинский язык и фольклор" в 1949 году и рассматривает параллели между именами римского бога-кузнеца Вулкана и осетинского Курдалагона, кузнеца из Нартского эпоса.
Имя прославленного римского бога-кузнеца считается этимологически темным. В этимологическом словаре латинского языка Эрну и Мейе об этом имени сказано кратко: «Nom de divinité dont l'étymologie est indéterminée». (пер. с фр. Имя божества, этимология которого не определена)
Между тем трудно представить себе слово, которое было бы более простым и прозрачным по происхождению и образованию, чем Vulcânus, Volcânus. Оно заключает вполне латинское *vulc-, *volc- -волк' и хорошо известный, вполне латинский формант -an-(anо-).
С точки зрения реалий смысл такого толкования также чрезвычайно ясен и прост: бог огня и кузнечного дела у римлян получил преемственно имя своего предшественника — тотемного «бога» волка, так как культ огня и кузнечного дела был в свою очередь связан преемственно с тотемическим культом волка.
Что волк был тотемным животным у латинян в этом никаких сомнений нет. В легенде о Ромуле и Реме тотемические элементы, несмотря на
рационализаторскую обработку, проступают совершенно прозрачно. Смысл легенды в ее первоначальном виде сводился к тому, что римский народ ведет свое происхождение от волка.
Что же мешало распознать этимологию и тотемную природу Вулкана?
Во-первых, то, что слово vulcus, volcus в значении «волк» в латинском не засвидетельствовано, для «волка» мы находим там только lupus. Однако lupus не является чисто латинской Формой. Оно усвоено, по-видимому, из соседних оско-умбрийских говоров. Чисто латинская форма, отвечающая индо-европейскому *ulquos (древнеиндийскому vrka-, русскому волк), должна была звучать именно *vulcus, *volcus. Почему же она не сохранилась? Надо думать, как раз потому, что волк был тотемным животным и его имя попало под действие словесного запрета (табу). По этой же причине в славянских, балтийских и германских языках исчезло индо-европейское название медведя.
Когда коренное латинское название волка *vulcus, попав под запрет, исчезло из обращения, латиняне стали называть волка заимствованным у соседей именем lupus. Старое название волка сохранилось, быть может, в этническом названии Volcae\ так называли римляне одно из племен в южной Галлии. Итак, с точки зрения истории языка нет препятствий к тому, чтобы считать, что в Vulcânus скрывается старое латинское название волка.
Однако приемлемо ли это с точки зрения системы религиозных воззрений древних римлян? Почтенный небесный кузнец, супруг Венеры и вдруг — волк! Возможно ли это? Ведь речь идет не о североамериканских индейцах с их тотемическими воззрениями, а о культурном европейском народе, в пантеоне которого не сохранилось как будто никаких тотемических и зооморфных черт.
Дело, однако в том, что этот пантеон дошел до нас в сильно «облагороженном» и приукрашенном виде. В более древнюю эпоху он, вероятно, очень смахивал на североамериканские тотемы. После работ Моргана и Энгельса уже нельзя сомневаться, что римляне, как и другие европейские народы, прошли через свою «ирокезскую» стадию с ее родовым строем, тотемизмом и прочим. И если покопаться, то, вероятно, Вулкан-Волк окажется не единственным пережитком этой стадии.
Мы все же не решились бы вторгнуться в прекрасно разработанную область классической науки и предлагать свое разъяснение имени Vulcânus, если бы не поразительная аналогия с фактами осетинского языка и мифологии.
Некоторые мотивы осетинского героического эпоса и другие данные позволяют думать, что у осетин волк также был в прошлом тотемическим животным. В полном согласии с этим стоит тот факт, что исконно-осетинское название волка, которое должно было звучать *wӕrx или *wӕoerg не сохранилось в осетинском. Оно было очевидно вытеснено под действием словесного табу. Вместо него мы находим birӕg / berӕg, что могло быть заимствованием из другого иранского же языка, сакского (хотанского), где волк назывался birgga. Иначе говоря, картина точно такая же, как в латинском. Но этого мало. Параллель идет гораздо дальше. В пантеоне древних осетин был бог-кузнец. Его имя мы встречаем обычно в Форме Kurd-Alӕgon «Кузнец Алагон». Но в нескольких сказаниях сохранились более старые Формы: Kurd-Aloewgon и Kurd-Alӕ-Wӕrgon. Последняя форма, как самая полная, должна быть признана и самой древней. Элемент Alӕ восходит очевидно к аrуа 'арийский', 'аланский', и все имя означает, стало быть: «Кузнец Аланский Варгон». Выходит, что имя бога-кузнеца было собственно Wӕrgon «Варгон». Что же оно означает? Оно представляет точную кальку латинского Vulcânus, т. е. заключает старое осетинское название волка wӕrg, отвечающее латинскому vulc-, и суффикс -on, восходящий к -an*.
Функция латинского Форманта -an- и осетинского -on чрезвычайно близки друг к другу. Оба они означают происхождение откуда-либо, принадлежность к кому или к чему-либо и т. д. В частности, оба могут обозначать принадлежность к известному роду: латинский Aemilianus «принадлежащий к роду Эмилиев». Или осетинский Сугухоп «принадлежащий к роду Цириха», «Цирихович». Стало быть, лат. Viilcmiîis (как и ос. Wӕrgon) могло означать «Сын волка». Таким же точно образом, с помощью того же форманта -an-, образовано имя не менее популярной богини Diana, букв. «Дочь неба» (от dium 'небо').
Как ни разителен параллелизм между латинскими и осетинскими фактами, нет надобности для его объяснения предполагать влияние древних осетин на италийцев или обратно. Сходство объясняется тем, что одинаковые причины порождают одинаковые следствия. И осетины, и латиняне прошли через тотемическую стадию. И у тех, и у других был тотемический культ волка и связанный с ним словесный запрет на старое имя этого хищника. С возникновением металлургии виднейшее место в мифологии и пантеоне занял Бог-кузнец. Естественно, что культ этого бога и там, и тут оказался преемственно связанным с предшествующим ему тотемическим культом. Бог-кузнец был как бы трансформацией тотема волка и унаследовал его имя.