В августе 2007 года я гостил пару дней на садовом участке у родственников жены. В один из этих дней пошел нудный дождь, гулять или работать в саду было нельзя. Чем же заняться? На книжной полке среди наставлений и полезных советов по садоводству стоял одинокий журнал «Юность». Это был №11 за 1990г. Что же писали 17 лет назад? В журнале помещены роман Фридриха Горенштейна, стихи разных авторов, повесть Александра Лаврина, рассказ Льва Разгона, интервью тогдашнего первого заместителя председателя Моссовета Сергея Станкевича и почти в самом конце – продолжение очерка Ивана Куницына и Алексея Николаева «Спираль подвига», поданного под девизом «Жизнь под угрозой». Этот то очерк и привлек мое внимание, поскольку я уже дано не встречал материалов подобного рода.
Очерк И. Куницына и А. Николаева посвящен жизни нанайцев, малой дальневосточной народности, «потерявшейся и растерявшейся среди … изрыгающей непереваренную солярку техники истребления природы». Нанайцы, как и другие малые народы Севера и Дальнего Востока – это дети природы, у которых власть, пользуясь отсутствием законов о резервировании для этих народов мест традиционного проживания, отбирает у них кусок за куском территории, необходимые малым народам для выживания. Как я понимаю, власти не хотели пойти на резервирование для малых народов необходимых им территорий в том числе и из-за идеологического противостояния с Америкой, предоставившей своим коренным жителям индейцам крохотные резервации. В самой мягкой форме резервации классифицировались нашими идеологами как «наиболее неудобные для жизни территории, отведенные для насильственного поселения коренного населения страны, подвергающегося национальному гнету».
Резервации нашим нанайцам не предоставлялись, потреблять водку малым народам не запрещалось. При этом традиция спаивания нанайцев, живущих в основном по берегам дальневосточных рек и озер, приобрела новые формы. От «обмывания» каждой сделки примитивного товарообмена в позапрошлом веке мы подошли к 1990-му году практически к истреблению малого народа.
В качестве примера авторы очерка рассказывают, что нанайцам в Хабаровском крае запретили ловить рыбу, а для физического поддержания жизни каждому нанайцу после осеннего хода кеты выдают бесплатно по 50 кг этой рыбы, которую нужно растянуть на весь будущий год до следующего хода кеты. И если в запрете бесконтрольного лова кеты, так нужной элите государства на экспорт и на собственное (элиты) потребление, еще можно под микроскопом вычленить какие-то разумные мотивы, то отсутствие государственной защиты нанайца от разграбления его рыбного пайка, который он должен растянуть на год, подводит государство практически к геноциду собственного малого народа. Авторы очерка пишут, что практически всю полученную бесплатно кету, единственную пищу нанайца, пользуясь биологическими особенностями этого малого народа (отсутствием у него защиты от алкогольной зависимости на генном уровне) за один – два стакана водки выменивают, как теперь говорят, «русскоязычные» жители приамурских городов (из-за биологических особенностей организма нанайцев действие на них алкоголя можно приравнять к действию героина на их бледнолицых братьев). Интересно, какой след на демографии нанайцев оставила эта «коммерческая» деятельность за прошедшие годы?
C грустью я отложил журнал, поскольку реально помочь нанайцам я бы все равно не смог, ни в 1990г, ни теперь. Между тем жизнь шла своим чередом, и в начале сентября 2007г я оказался на станции Хотьково, на платформе которой ожидал поезд на Москву. Был теплый пятничный вечер, конец рабочей недели, ждать электричку нужно было минут 20. Все это видимо размягчило душу стоявшего рядом со мной пожилого мужчины, который решил излить мне наболевшее.
По его словам, он летом навестил свою родную сестру, которая живет в селе примерно в 100 км от Вологды. Названия села я, к сожалению, не запомнил, но кое-какие факты в моей памяти сохранились. Село расположено рядом с какой-то железнодорожной станцией, но автомобильной дороги на Вологду нет. Недалеко от этого села вела заготовки леса какая-то голландская фирма.
До 1991г люди в селе жили вполне пристойно, большинство из них работало в колхозе. Колхоз специализировался на производстве молока, которое ежедневно вывозилось в железнодорожной цистерне на переработку в Вологду. После смены в стране экономического уклада у колхоза возникли серьезные трудности с перевозкой молока по железной дороге, и было решено все молочное стадо (более 1000 голов) сдать на мясо, в вырученные деньги пустить на производство льна.
К сожалению, председатель колхоза решил, что теперь все дозволено, и сбежал, прихватив выручку за коров. Это окончательно подкосило колхоз. Вся молодежь разъехалась кто куда, в селе остались только пожилые, самому молодому из которых далеко за 50. Основное занятие оставшихся – ведение натурального приусадебного хозяйства и собирательство даров леса. От поголовной тоски – известное всем поголовное потребление российского «лекарства», хорошо сокращающего жизнь как мужчин, так и женщин.
Какие-то фантомы товарно-денежных отношений наблюдаются в этом селе после середины лета. Появляются бригады предприимчивых братцев-кавказцев, которые скупают у селян лесные ягоды. Ягоды принимаются не на килограммы или литры, а только ведрами. Приемочные цены 2007-го года таковы: ведро клюквы шло за 180р, ведро лесной малины – за 150р. Все бы это было почти прекрасно (за исключением приемочных цен, которые ниже цен на московских рынках примерно в 10 раз), поскольку в любом натуральном хозяйстве даже эти мизерные деньги бесценны. Но в эту почти идиллическую «бочку меда» добавляется «ложка дегтя» – при сдаче ягод вам предлагают на выбор: деньги или бутылки (естественно, с паленым содержимым). А теперь отгадайте с одного раза, что же предпочитают брать за свои ягоды селяне.
Через несколько лет я написал статью про нанайцев и про вологодских крестьян, которую опубликовал в журнале для неравнодушных «ПРИРОДА и ЧЕЛОВЕК» – № 8 за 2016 г, С. 5. В 2024 году я решил обновить эту статью перед размещением ее в Дзене. Что же мне удалось узнать через 18 лет? Согласно переписи населения РФ и оценкам Росстата в 2010 г в России проживали 12003 нанайца, а в 2021 г их число сократилось до 11623 человек, или на 3,3%. При этом общее число людей, проживавших в РФ, в 2010 г составляло 142 905 200 человек, а в 2021 г – 146 171 015 человек, т.е. за 11 лет население РФ увеличилось на 3 265 815 человек, или на 2,3%.
Что касается вологодских крестьян, то на мой запрос об уточнении названия пострадавшего молочнотоварного колхоза Департамент сельского хозяйства и продовольственных ресурсов Вологодской области письмом от 02.12.2023 г сообщил мне: «В период 1991 – 2000 годов на территории Вологодской области прекратили свою сельскохозяйственную деятельность более 150 предприятий, в том числе по причине неэффективного менеджмента. Ввиду чего идентифицировать информацию о предприятии не представляется возможным».
Тем не менее в настоящее время на сайте Департамента сельского хозяйства Вологодской области стала появляться информация об организации на территории области многочисленных акционерных обществ, желающих специализироваться на разведении высокопородного молочного скота. Так что Вологодская земля хочет вернуться к полноценной сельскохозяйственной деятельности на благо РФ.
В заключение хочу спросить у читателя, только что познакомившегося с двумя сюжетами – имеется ли здесь какое-то сходство, случайные ли это события или вполне закономерные, отражающие жестокую правду жизни.