Самую высокую явку по РФ демонстрирует Дальний Восток, Северный Кавказ, Осетия, Сибирь, Урал, а также новые российские территории – ДНР, ЛНР, Запорожье и Херсон. Предварительные данные по явке оказались почти в два раза выше, чем на выборах в Государственную Думу 2021 года, когда впервые применялось трехдневное голосование.
В Белгородской области по итогам первых двух дней, а также ДЭГ (дистанционное электронное голосование) результаты впечатляют – более 77%, несмотря на обстрелы и бои на границе. С учетом третьего дня явка там может достигнуть 85-90%, и это в регионе, где была сделана ставка на террор и устрашение. Важной задачей власти было минимизировать жертвы среди мирного населения, поэтому в 9 приграничных районах Белгородчины голосование велось с 10 марта, а также в электронной форме. Очевидно, что терроризм в одном регионе дал обратный эффект по всем остальным областям – консолидацию общества вокруг внешней угрозы и общее повышение явки.
По состоянию на 19:00 воскресенья на Белгородчине продолжаются бои – была пресечена попытка выбросить десант ВСУ в населенном пункте Козинка, а в приграничной зоне на украинской стороне продолжается накопление войск. Вероятно, военную операцию на Белгородчине будут продолжать и после завершения голосования – судя по затраченным силам и средствам, ее задачи шире и могут включать в себя срыв мирного урегулирования в ближайшие месяцы.
С процедурной точки зрения на российских выборах было зафиксировано рекордно малое число нарушений и претензий со стороны наблюдателей. Также российские власти удачно обыграли появление очередей у посольств – как подтверждение всеобщей высокой явки внутри страны. Если в Беларуси, к примеру, очереди собирались под конкретного кандидата, то в условиях, когда такого единого протестного кандидата нет, это наглядно показывает общую явку и стремление людей голосовать.
Очереди у иностранных посольств с удовольствием показывали по российскому телевидению, более того, вообще неясно, насколько очереди получились протестными по замыслу организаторов – например, к российскому посольству в Минске люди шли потоком, и это явно не было связано с какими-то внешними попытками дестабилизации. Для сравнения, в Латвии избирательный участок в российском посольстве пытались заблокировать полицией, переписывали у людей паспортные данные и забирали документы, то есть, наоборот, препятствовали свободному голосованию.
Так мы увидели выборы референдумного типа – когда голосование является вопросом поддержки действующего курса, а не просто выбором из 4 позиций, где победитель заранее очевиден. Если бы это было иначе, люди бы не шли на участки – но это был именно акт демонстрации поддержки власти.
Также отметим, что протест в виде длинных очередей у избирательных участков выглядит очень странно для западной аудитории – точно такие же очереди были, например, на недавних парламентских выборах в Польше, и эта картина везде в мире подтверждает реальность высокой явки, а не наличие какого-то скрытого протеста и сопротивления. Еще более странно выглядит концентрация оппозиционных фигур в западных столицах – почему-то был выбран Париж, видимо, в контексте последних недружественных высказываний Макрона. Что, опять же, наглядно подтверждает тезисы о внешней организации протеста.
То есть оппоненты российской власти совершили максимум возможных ошибок: не скрывали связей с западом, препятствовали нормальной работе участков, взрывали петарды, поджигали урны, портили бюллетени – и все это параллельно с жестоким военным нападением на мирное приграничье. Совершенно непонятно, кто в таких условиях может симпатизировать прозападными и проукраинским кандидатам – стало совершенно очевидно, что прийти к власти они могут только насилием и только на плечах «добровольцев» в НАТОвской форме.
Автор: Андрей Лазуткин