- Вот грязище! Еле долезла!
Выпалила баба Аня с порога магазина и сделала шаг со ступеньки вниз закрывая двери.
Так был устроен наш магазин.
Чтобы в него войти с улицы, нужно было подняться на одну ступеньку, затем открыть дверь войти внутрь и снова спуститься на одну ступеньку вниз.
Деревянный пол в магазине был усыпан опилками.
В такое межсезонье не намоешься полов, да и народ, как бы не старался вычистить обувь от грязи об приспособление для этих целей, в нашем обиходе чистилка, грязь на сапогах оставалась.
А тем более место общественное, то и грязь снимали в лучшем случае с подошвы, а выделывать кренделя ногами на чистилке, не каждому хотелось.
- Никак пенсию с дедом получила? Раз по такой грязюке притопала?
Допытывались бабы пришедшие не только за покупками, но и посудачить, дома то сидеть целыми днями тоскливо.
- Да вот решила немного прикупиться,
баба Аня подошла к прилавку и стала заказывать товар.
- Николай! Это наш продавец и завмаг в одном лице.
- Дай мне пару булок хлеба, нам с дедом на неделю хватит.
- Кила три сахару свесь.
Пока продавец виртуозно крутил кулёк из газеты и возился насыпая сахар, баба Аня так между прочим, чтобы задеть самолюбие более молодых баб, рассуждала:
- Когда я была чуть моложе, сама пекла хлеб.
- А заодно и пирогов наворганю, а пирожков так целую большую чашку и за хлебом в магазин не ходила.
Продавец поглядывал на бабу Аню и с хитрецой улыбался, давая понять, что заливает бабуля, приходила за хлебом, может только реже чем остальные.
Кулёк с сахаром завёрнут и положен в сумку к хлебу.
- Ещё давай курева, спичек коробок десять, бутылку водки.
Сзади раздалось: Ого!!
Бабуля развернулась, посмотрела:
- Да, хочу своего Василька порадовать, ради пенсии, чего не выпить.
Бабуля не торопясь мостила продукты в сумку.
- Вроде бы всё купила,
вслух размышляла баба Аня.
- А как на счёт карт?
Спросил продавец, или ещё прежними играете?
- Вот дура старая, подзабыла, спасибо что напомнил, давай наверно две колоды, одну спрячу про запас.
Сзади ехидно хихикнули, знали, что баба с дедом резались в карты до осточертененния.
Бабуля достала свой кошелёк с ушками, нежно обхватив пальцами левой ладони, большим и указательным пальцами правой руки раскрыла его.
- Сколько там нащёлкал на счётах?
Продавец назвал сумму, бабуля покопалась среди купюр, выбрала нужную и протянула продавцу, тот быстро выдал сдачу, которую баба Аня не спеша сложила в свой кошелёк, щелкнула ушками - застёжками, сунула в карман, сняла с прилавка сумку:
- Вот так нагрузилась, переть такую тяжесть почитай через весь хутор.
- Дед? а дед! встречай, из магазина пришла.
Откуда - то из хаты послышался хрипловатый голос деда Василя:
- Курева купила?
- Купила, купила и не только.
Из хаты послышалось радостное покашливание деда, дед Василь всегда был рад пропустить рюмку другую, без большой разницы чего, лишь бы имелся там алкоголь.
Дед Василь местный житель, здесь родился и вырос, особо из хутора не отлучался, бабу Аню ещё молодой взял из станицы, а таких семей здесь было не мало.
По натуре большой молчун, сильно не разглагольствовал, даже когда изрядно был под хмельком.
Возможно изменения в характере результат войны, а ведь по молодости был весельчак, да ещё какой.
После контузии и ранения в ногу был комиссован.
Рана давала о себе знать в сырую погоду и особенно докучала в межсезонье, не столько осенью сколько весной.
Единственная русская печка в хуторе оставленная в хате, была у них, где дед Василь отлёживался в непогоду.
Дети давно выросли и разъехались, сыновья по городам, а дочка рядом в станице, дом себе с мужем поставили большой, всё зовут к себе.
Но как рассуждал дед Василь:
- Здесь мы с бабкой прожили многие годы, основательно
укоренились и прижились, а оторви ты эти корни, так вскоре и зачахнем.
Да и в станице народ иной, не такой как у нас.
Выйти некуда, длинная улица и всё.
В центре конечно магазины, дом культуры, но нам этого уже не надо.
Держим вот своё хозяйство, на сколько сил хватает.
Раньше когда здоровье позволяло, держали корову, а теперь вот с десятка два кур, дюжина гусей, кабанчика уже не держим, а раньше каких кабаняк откармливали детям и внукам в город.
Теперь вот самостоятельно живут, изредка навещают.
Баба Аня вошла в комнату поставила сумку на стол и присела на табурет передохнуть.
- Еле допёрла сумку по такой грязище.
- А ты не набирай по стольку.
- Ну да не надо было курева брать и бутылку беленькой. Так что ли?
Дед промолчал и подумал:
- С неё станет.
А в слух произнёс:
-Ладно бабка, давай накрывай стол, устроим себе праздник.
- Тебе только бы праздновать, передохнуть то хоть дашь.
Баба Аня ещё шустрая старушка, подскочила:
- Нечего тут рассиживаться, сиди не сиди, а дело делать надо.
Что нам стол накрывать!
Много ль нам дед надо?
Сейчас что ни будь сообразим.
Хлеба, да сальца с луком.
Капустки квашенной с лучком да маслечком.
Да картошка отваренная осталась с утра.
Вот и стол наш праздничный, а под рюмочку всё пойдёт с аппетитом.
Телевизор дед вообще не признавал, так пустая трата времени, дурман одним словом.
А вот чтобы скоротать вечера садились с бабкой играть в карты.
Играли всегда в «Дурочка».
Вот тут за карточным столом проявлялись два характера, шустрый бабулин и медлительно рассудительный дедулин.
Начиналось всё мирно и тихо, у бабы Ани получалось выигрывать чаще.
Чем чаще проигрывал дед, тем медлительнее он начинал играть.
Всё что - то прикидывал, подсчитывал, а бабке не терпелось, и она начинала подзуживать:
- Ну чё опять задумался?
- Бросай карту и дальше играй.
- Не, можно подумать корову проигрывает!
- Сколько можно ждать?
- Вышла, не вышла!
- Давай бей.
- Чего ты меня с толку сбиваешь, щас подумаю!
Он думать будет.
-Чапаев что ли?
- Бросай карту, не задерживай игру.
- Я тебе мешаю играть?
- Чо ты лезешь ко мне?
-Смотри лучше в свои карты.
- А чего мне на них глядеть, я всё равно выиграю!
- Мы это ещё по смотрим.
- Посмотри, посмотри, уже сколько раз я тебя оставила «Дурачком».
Не помнишь? Так я тебе напомню!
- Заткнёшься ты наконец, дура!
- Это я то дура, да ты у меня раза два выиграл, дурак старый.
- Я дурак?
- А то хто? Вон даже карты говорят, дурак дураком!
- Не зли меня, давай играть дальше.
- А то что будет?
А будет, вспоминал дед да и баба тоже, когда баба Аня доказывая свою правоту, наклонилась над столом, прямо глядя в глаза доведённому до точки кипения деда, тот не сдержался и врезал кулаком, бабку в глаз, та так и завалилась вместе с табуретом на пол.
После этого случая неделю не разговаривали и более двух не играли в карты.
Баба Аня охала лежа на полу, а дед сгрёб карты и сжёг их в печке.
Или другой случай, дед уже ходил с бадиком, сидели играли, и снова бабуля торопила деда, а куда им спешить впереди длинная ночь, сиди себе да играй, нет ей хотелось быстрее деда оставить в дураках, да ещё не один раз.
Наученная горьким опытом, баба Аня теперь не лезла на стол, доказывая деду его медлительность, но за своё рвение получила бадиком по голове и едва не потеряла сознание.
Баба Аня от обиды рвала карты и разбрасывала по комнате.
Но это самые жёсткие моменты в их игре, а в основном дело кончалось сильной руганью и трёх дневным молчанием.
Потом пару дней примирения и снова карты в игре.
Выпив по паре рюмочек водки и слегка подобрев, баба Аня вытащила из сумки новенькую колоду карт, лукаво подмигнула деду:
- Ну что сыграем кон, другой. Перекинемся картишками.
- А что давай, в самый раз будет.
Вскрыта колода, многократно перетасована, дед сдвинул карту.
Бадик стоял в сторонке, если что - то будет не так по игре, дед Василь сразу до него не дотянется, а так он очень отходчивый старик.
Игра началась и вот первое поражение деда.
Дед сосредоточился, всё подсчитывал и прикидывал, под конец игры, дед подкинул бабке предпоследнюю карту, той пришлось принять.
Дед весь в напряжении смотрел на бабку, а та не знала с какой карты лучше пойти.
Бабка бросает карту на стол, дед бьёт её своей и орёт:
- В масть дала! Дура старая! Думать надо было!
Думать было некогда, бутылка с недопитой водкой врезалась деду Василю по черепушке.
А как всё замечательно начиналось!
Новенькие карты, с едва побывавшими в руках рубашками, сгорели в печке.