Закончив подготовку военных действий в походе на дальние расстояния, Чингисхан назначил время сбора большого войска на пятый месяц следующего года (четырнадцатый год Чингисхана, год желтого зайца, или 1219 год), место сбора было определено на уйгурской земле, в районе реки Эрчис. Итак, Чингисхан мобилизовал свои главные родовые силы, в четвертом месяце года зайца (1219) в возрасте пятидесяти восьми лет тронулся с исконной монгольской земли, преодолев перевал Арай, в пятом месяце вышел на найманскую землю, пройдя ее, летовал на реке Эрчис. Здесь к монгольским войскам присоединились уйгурские, харлугские и алимарские войска, и силы, направляющиеся на запад, заметно умножились. Перед выступлением большого войска «Зэбэ отправил головным. За косой Зэбэ отправил орудия, за косой Субудэйя послал Тогочара. Всех троих отправил с наказом: «Обойдя земли султан-хана, выйти на ту сторону, когда мы прибудем, соединиться с нами!» («Сокровенное сказание», параграф 257). Тогда они находились на западной границе Монголии. С западного края Монголии и земель уйгуров на Среднюю Азию был единственный путь, называемый Джунгарской заставой, по которому в древности кочевые народы нападали на Запад с азиатской возвышенности. Отсюда до реки Шихун (Сырдарья) надо было преодолеть просторную пустынную степь без воды и травы. Чтобы пройти через эту степь, надо было решить вопрос обеспечения продовольствием десятков туменов войск, еще в несколько раз большего количества лошадей, скота кормами и фуражом. Если пройти северными богатыми травой и пастбищами землями, то путь получался обходным, длиннее на несколько сот километров. До центра Хорезма надо пройти среди врагов. Если войти с востока хорезмской земли, то было намного ближе, но ее защищали снежные вершины высотой семь тысяч метров над уровнем моря. В преодолении этого препятствия важную инициативу проявил Зэбэ ноен. Когда он завоевывал Хара Кидан, он нашел среди горных ущелий узкую дорогу, по которой можно было проникнуть на Хорезм, на запад. Это был единственный путь, по которому можно было проникнуть в Хорезм с востока. Поэтому Чингисхан назначил его командующим головными войсками. Войска под руководством Зэбэ ноена от пяти тысяч до трех туменов человек в зимние трескучие морозы 1218 года начали путь в неведомый мир среди крутых ущелий Памира и гор Тэнгри. Эти люди двигались по свежему глубокому снегу в такие морозы, что замерзали даже ноги лошадей. Приходилось обертывать их ячьей шкурой, поверх овчинных шуб надевали козлиные дохи. На высоте около семи тысяч метров в безмолвном ледяном мире упорно продвигались вперед. Днем и ночью двигаясь по невообразимо трудному пути, чтобы поддержать в теле жизненное тепло, иногда даже приходилось прокалывать вену лошадям и высасывать кровь. Чтобы быстрее продвигаться вперед, все лишнее выбросили. Чем дальше они продвигались, тем чаще оставались по обеим сторонам дороги трупы павших лошадей, скотины, трупы замерзших людей, брошенные вещи. Но когда они все же преодолели этот неимоверно трудный путь и перед их взором предстал сказочно красивый зеленый мир - Ферганская долина, уже наступила ласковая весна. Эта земля славилась своими изюмом, пшеницей. Здесь рождались знаменитые лошади породы хуухан. Пройдя дальний путь, передовой отряд монгольских войск сделал только короткую остановку в этой благодатной долине и начал собирать в аилах и поселках ездовых лошадей, харчи, продовольствие. Как услышал об этом Мухамад султан хан, то прибыл со срочно мобилизованными отборными войсками, чтобы уничтожить усталых, измученных длинной дорогой монгольских воинов. Это был маленький бой прощупывающего характера, случившийся перед большой войной между Хорезмом и Монголией. На этот раз изнуренные в пути, едва державшиеся в седле монгольские воины столкнулись со свежими, отборными силами Хорезма. Они (монгольские воины), имевшие задание открыть путь и, войдя в тыл противника, воевать изнутри, зажав в тиски, соединиться с основными войсками, не имели намерения и сил воевать. Поэтому в этом первом столкновении монгольские войска показали способность мгновенно отступать и великое умение отстреливаться. Войска Мухамада султана, преследуя воинов Зэбэ, достигли горных теснин. Если бы монголы продолжали отступать дальше, то войска султан хана заняли бы выгодные позиции в труднопроходимых горных местах. Тогда бы они не смогли оказать содействия основным своим силам, намеревавшимся сделать главным театром военных действий берега реки Сырдарья, способствовать осуществлению общего замысла Чингисхана, стремившегося нанести противнику сокрушающий удар. Отступавшие монгольские войска вдруг круто развернулись, с громогласным криком «ура!» под разноцветными знаменами бросились в контратаку. Потом так же внезапно отступили, сгруппировались, снова бросились в атаку с разных сторон, ловко маневрировали, скакали под гроход барабанов и бубнов, труб и горнов. Растерявшиеся войска Мухамада не знали, куда наступать. Монгольские войска, сомкнув ряды, нападали на основной строй войск султана. Хорезмские войска, хотя и превосходили силой и имели преимущество в вооружении, дрогнули и боевой дух их был подавлен. Мухамад султан чуть не попал в руки противника. Такие упорные бои продолжались до ночи. На поле боя с двух сторон грозно горели костры. Мухамад султан на следующий день вернулся и посмотрел на поле боя. Оно было пустым, валялись только трупы. Монголы исчезли, словно их не было. Прошедшей ночью монгольские войска развели небольшие костры, показали ложную видимость привала. А сами, взяв подводы, раненых и больных, сев на сменных коней, гоня захваченный в окрестностях скот, быстро отступили, ушли на расстояние дневного перехода. И Мухамад султан не решился дальше преследовать монгольские войска, с важным видом «победителя» вернулся в Самарканд. В это время гордый, надменный султан немного поник. «Таких отважных, таких находчивых и увертливых воинов до сих пор не встречал», - сказал он своим чиновникам и ноенам. Поэтому стал сдержаннее, решил, что к Чингисхану надо относиться осторожнее. С одной стороны, он сконцентрировал свои войска, с другой - послав разведчиков и пытателей, постарался узнать о положении монгольских войск. Первое столкновение передового отряда монгольских войск с войсками хорезмского султан хана мы отметили, в основном придерживаясь записей Березина. Однако в «Новой биографии Чингисхана» Ли Зе Фен гуайя записано: «Весной 1218 года в нижнем течении реки Сырдарья воины Джучи достигли земель Ханлина. Услышав об этом, хорезмский султан хан Мухамад мобилизовал несколько туменов войск и пошел воевать». Запись хода боев в основном совпадает с заметками Березина. Но, на мой взгляд, это обстоятельство не совсем совпадает с подлинным положением дел. Войска, которые, намереваясь уничтожить остатки меркитов, достигли района реки Цуй, были войсками с железной телегой под руководством Субудэйя. А войска Джучи служили дальней опорой с тыла Зэбэ и Субудэйя и находились на западной окраине Монголии. Зэбэ в это время завоевывал Хара Кидан. Потому, кажется, султан хан не имел возможности воевать с Джучи. С другой стороны, в то время Мухамад ходил на запад завоевывать Багдад, но был побит, вернулся с большими потерями войск и лошадей. Если бы он воевал на север, доехав до Ханлина, то должен был бы опять пройти несколько сот километров пути. Поэтому в то время у него вроде не было такой возможности. Но, когда весной 1219 года передовой отряд Зэбэ прорвался в Ферганскую долину, вполне вероятно, что султан Мухамад сам повел войска, чтобы воевать с ним. Дело в том, что, во-первых, Фергана была не так уж далеко от столицы Хорезма - Самарканда, потому проникновение вражеских войск сюда служило бы для них большой тревогой. Во-вторых, Мухамад наверняка получил сведение, что войск Зэбэ не так уж много, потому, возможно, рассчитывал на легкую победу. Поэтому я здесь придерживался заметок Березина. В то время Хорезм был крупным государством, имеющим большое войско в сорок туменов, обширную территорию, совершенное вооружение, богатые ресурсы. Но отношения между разными национальностями внутри этого государства были натянутыми, напряженными, низы и верхи не находили общего языка, а Мухамад султан был невежественным диктаторским правителем, потому внутреннее развитие было слабым, боевые силы были ослабленными. Поэтому он не мог мобилизовать все силы для отражения иностранного вторжения. В этих условиях передовые отряды большого монгольского войска под руководством Зэбэ и Субудэйя прежде всего открыли путь для вторжения. Лето 1219 года Чингисхан провел на берегу реки Эрчис. С одной стороны, он мобилизовал все войска, привел в порядок, подкормил лошадей. С другой - назначил посла к султану Мухамаду, объявил войну в знак отмщения за убийство и грабеж купцов, за убийство специального посла. В конце лета или в начале осени 1219 года Чингисхан тронулся от берегов реки Эрчис во главе двадцати туменов войск; двигаясь без сопротивления и препятствий, подошел к городу Отрар в районе реки Шихун. Полководец, охраняющий город Иналзаг Хаер, по вине которого была затеяна эта грешная война, закончив подготовку, «забрался на стену-крепость своего города, чтобы обозреть даль, и увидел такое, что ему и во сне не снилось, невольно стал кусать теневую сторону ладони. Грозные ряды бесчисленных войск, как свирепые волны моря, плотно наполняли окраину города, до неба гремел топот копыт быстрых коней, их ржание, призывный крик одетых в латы воинов» («История завоевавших мир»). Эту войну, которую вел Чингисхан в Средней Азии, в основном можно разделить на три битвы. Первая - это «Битва края Хе Зун», уничтожившая главные силы Мухамада. Вторая битва - битва, которую вел сын Мухамада султан Залалдин, «Битва на реке Шин», или битва ложного края. Эти две битвы произошли под непосредственным руководством Чингисхана. Третья крупная битва произошла при преследовании остатков султана Мухамада с русскими союзными войсками. Она называется «Битвой у Каспийского моря», или битвой северного края. Эту битву провели под руководством авангардного полководца Чингисхана Зэбэ и Субудэйя. Эти три крупные битвы в некоторых записях, в частности, в книге Владимирцова называют «Битвой в Туркестане, Афганистане и Персии». Это название, данное в последнее время. Большое монгольское войско прежде всего окружило город Отрар, находящийся на левом берегу реки Шихон. Чингисхан разделил все войска на четыре части и начал «Битву края Хе Зун» по четырем направлениям одновременно. Войсками первого направления командовали Цагадай и Угэдэй. Их оставили в городе Отрар. Вторым направлением командовал Джучи. Их оставил по правой руке всего фронта, чтобы наступали на северо-запад на города у устья реки Шихон, такие, как Зант, Баржиг-Хент, Янжи-Хент. Войсками третьего направления командовали Алаг из ницугун багаринов, Суйхэту Цэрби из хонхотанов и Тахай из сулдусов. Их было пять тысяч воинов, и направились они на юго-восточный фронт на города Фэнэкт (был на левом берегу Сырдарьи в районе города Илчи Зеу южного Казахстана), Хозент, чтобы занять их. Четвертым направлением - войсками главных сил командовал сам Чингисхан. Прямо напал на столицу края Хе Зун, на столицу Хорезмского государства Самарканд, на Ургенчи, на город Бухару, являвшийся заставой сношений между новой и старой столицами. Рядом с Чингисханом был его младший сын Тулуй.
БОЙ ПО ЗАХВАТУ ГОРОДА ОТРАР
Первым боем для войск первого направления под руководством Цагадайя и Угэдэйя был бой по захвату города Отрар. Как всем известно, полководец, охранявший этот город, - Иналзог Хаяр хан убил монгольских купцов, тем самым дал повод к возникновению этой войны. Он происходил из рода матери Мухамад султана, хатунши Тэргэн и был влиятельным повелителем в Хорезме. Подчиненных ему войск и лошадей было много, они были сильными. Когда пришли монгольские войска, Мухамад султан хан добавил ему еще пять туменов войск. Кроме того, под командование Хараца Хас Хажиба тумен войск послал в помощь Иналзогу. Крепость города Отрар, городская стена были очень укрепленными. Поэтому оборонительные силы Иналзога были значительными. Он, опираясь на эти свои превосходящие силы, сопротивлялся целых пять месяцев. И монголы не прекращали боя, шаг за шагом прижимали. Боевой дух жителей Отрара был сломлен, и предводитель вспомогательных войск Хараца Хас предложил сдаться монгольским войскам. Но Иналзог, зная, что в любом случае вина за убийство купцов будет предъявлена и у него нет шансов выйти живым, ответил, что умрет, но не сдастся, будет честно служить хозяину. Тогда Хараца Хас дождался наступления ночи, захватив большинство своих людей и лошадей, выбрался через ворота из города Суфи и хотел бежать, но не сумел вырваться из рук монгольских воинов, был пойман и доставлен на суд Цагадайя и Угэдэйя. Желая остаться живым, Хараца Хас предложил поднести свои силы Чингисхану. Цагадай и Угэдэй расспросили его о положении города, потом сказали: «Ваш хозяин наделил вас своим благословением и дарами, наказал быть честными и правдивыми. Почему же ты теперь, когда уже не служишь честно, хочешь отдать нам свои силы? Это напрасная затея». Его казнили вместе с подданными. Монгольские войска тоже прорвались через стену Суфи и заняли город. Но Иналзог, взяв два тумена боеспособных воинов, скрылся за внутренним укреплением, еще около месяца упорно сопротивлялся, нанес тяжелый урон монгольским войскам. Наконец их осталось всего двое и до самого захвата их сопротивлялись с помощью камней и кирпичей. И все же он был пленен монгольскими войсками. На него надели тяжелую колоду и кандалы, доставили в казармы Чингисхана, находящиеся в окрестностях Самарканда. Платой за жизнь купцов стал суровый приговор. На этом не остановились. Монгольские войска превратили город Отрар в пепел и прах. Оставшихся жителей и приблудных людей под острием сабель заставили обслуживать войска и выполнять разные работы. Так, окончательно решив судьбу Иналзога и города Отрар, монгольские войска перешли на другой фронт. К этому времени уже наступила половина весны 1220 года.
Проход по берегу реки Шихун
Бассейн одной из крупнейших рек Средней Азии реки Шихун являлся важным северовосточным краем Хорезма с развитым хозяйством. Завоевание прежде всего этого края имело важное значение в политике ведения войны. Так большое войско Монголии трех направлений сконцентрировалось для боевых действий в этом крае. Войска второго направления под командованием Джучи напали на главные свои объекты, на Занд и Янчи-Кент и один за другим заняли города Сохнаг (Доссон называет «Шихнаг»), Узкент, Баржиг-Кент, Ашинас. В конце весны 1220 года подошли к городу Занд, охранявший город Хотолог хан, взяв большое войско, глухой ночью преодолел реку Шихун и отступил к городу Ургенчи. Джучи назначил посла Чиндамор, предложил постоянным жителям города Занд сдаться. Но, поскольку командующего хозяина не было, растерявшийся народ толпился беспорядочно. Когда Чиндамор приехал к ним, они хотели убить его. Как только Чиндамор узнал об этом, своевременно сказанной яркой речью познакомил с событиями в Сагнаге, успокоил волнения, обещал не пускать в Занд иностранные войска и жители раздумали отравлять его. Потом монгольские войска, приставив лестницы, проникли в город, но жители не сопротивлялись. Их выгнали из города и девять суток хозяйничали там, но жителей пощадили. Итак, Джучи поставил начальником города сартульца по имени Али-Хаза, давно служившего монголам, сам занял город Янжи Кент. Этот город находится вблизи Аральского моря, на расстоянии двух дневных переходов от города Ургенчи, на южном берегу реки Шихун, возле устья ее. «Янчи Кент» - тюрское слово, имеющий значение «Новый город». После этого Джучи по приказу хана-отца мобилизовал тумен войск из туркменских скотоводов, поставил над ними Тайнал ноена, послал помогать в боях за город Ургенчи. Сам поехал наступать на Кара-Кум. Но туркмены после нескольких дней пути изменили за спиной Тайнал ноена. Тайнал вернулся, больше половины уничтожил, оставшиеся бежали в сторону города Мерб Амоя (Мароу). Долго не задерживаясь, монгольские войска заняли земли до самого устья реки Шихун. Уйгурский тумен конницы под руководством Барзог Арт Тикина воевал под командованием Джучи. После занятия Янжи-Кента войсками Джучи «уйгурский тумен конницы по приказу хана вернулся на родину. Они вроде были направлены на охрану тыловых дорог монгольских войск» («Новая биография Чингисхана»). Войска другого направления под руководством Алая, Суйхэту и Тахай, пятитысячная конница наступали к истоку реки Шихун, достигли города Фэнэкт. Тамошний охраняющий полководец Илетху Малиг три дня воевал с тюркскими ханлинскими войсками. На четвертый день они попросили о пощаде. Монголы разделили их войска по национальностям и ликвидировали. Людей, имеющих специальность, отобрали, распределили по соответствующим работам. Молодежь мобилизовали на военную службу, затем монгольские войска достигли города Хозент. Охраняющим этого города являлся знаменитый в исламской истории полководец Тимур Малик. Он построил на одном из островов реки Шихун высокую крепость, охранял ее тысячью отборных воинов. Эта крепость находилась далеко от берегов реки, потому стрелы и камни, кинутые механизмом, не достигали ее. Войска Алага и других из таких мест, как Отрар, получили помощь два тумена монгольских войск и пять туменов местных жителей. Местных жителей разделили на десять сотен, по приказу монголов они начали таскать камни с расстояния трех газаров и закрывать реку. В это время Тимур Малик выделил двенадцать глухих лодок (покрытых мокрым войлоком, сверху замазанных глиной, замешанной на кислом составе, защищенных от огня). Каждый день шесть лодок совершали нападение на монгольские войска. Но Тимур Малик не выдержал длинных дней. Оказавшись в безвыходном положении, в одну из ночей посадил войска в семьдесят лодок и бежал вниз по течению. Около города Фэнэкт монгольские войска перетянули поперек реки железные цепи. Но цепи они порвали и поплыли дальше. В это время оба берега заполняли преследующие войска. Тимур Малик услышал, что около города Зант Джучи готовит тяжелую преграду в узком месте реки. Он собрал все лодки, преградил водный путь, пересел на лошадей и продолжал бежать по суше. Столкнулись с преследующими монгольскими войсками, приняли бой. Подводы шли впереди, а войска за ними. Так продолжалось несколько дней. Небольшое войско все убавлялось. Не зная, что делать, бросили подводы. Вскоре Тимур Малик потерял и войска, и лошадей, стал отходить один. Три монгольских воина неотступно преследовали его. В это время у Тимур Малика осталось только три стрелы. Одной он свалил ближайшего к нему воина. Оставшимся двум сказал: «Вы быстренько возвращайтесь. У меня есть еще две стрелы. Если не вернетесь, то перестреляю вас по одному». Воины вернулись обратно. Так Тимур Малик сначала попал в город Ургенчи, потом ушел, опираясь на Залалдина. При взятии монголами города Хозент случилось сказочное приключение. Об этом подробно и образно описывается в записках западных исследователей. От города Хозент до Янжи Кент, вдоль реки Шихун, весь край был теперь в руках монгольских войск и был найден решающий успех первого крупного столкновения. Главные силы под командованием самого Чингисхана на пути к завоеванию Бухары и Самарканда ранним зимним утром 1219 года остановились вокруг города Зарног. Топот тысяч копыт гремел, как гром, пыль, поднятая ими, белый день превращала в темную ночь, окраины города огласились бряцающим оружием. Жители города Зарног, увидев такую картину, испугались, спрятались в крепость, плотно закрыли ворота и стали ждать решения своей судьбы. В это время Чингисхан послал Данишманта Хажиба предупредить коренное население, чтобы оно воздержалось от опасных путей и действий. Но несколько «чертом попутанных» элементов пытались отравить Хажиба. В это время Хажиб громко кричал: «Я мусульманин! Чтобы получить благословение небесного духа мусульманина, по повелению Чингисхана приехал сюда послом, чтобы спасти вас от моря гибели и рек крови. Сюда прибыл лично Чингисхан с многотысячным воинством. Если вы хоть чуточку будете сопротивляться, в один миг ваш город превратится в пепел и прах, степь и земля зальются морем крови. Если с настороженностью прислушаетесь к честному уговору, ваши жизни, ваши добро и богатство будут в надежной сохранности» («История завоевателей мира», том 1, гл. 16). Жители города с волнением слушали его призыв, нашли, что «призыв и уговор полезны», предводители города Зарног назначили послов, доставили Чингисхану подношения и подарки. Когда послы пришли в казармы воинов Чингисхана, хан рассердился: почему же не пришел их предводитель, и опять отправил посла. Предводители испугались и тут же явились с поклоном к Чингисхану. Чингисхан мягкими словами, милосердным ликом успокоил их, избавил от налагаемого наказания. Затем вывел городское население, молодых мобилизовал в войска, подготовил их к участию в завоевании Бухары, остальной народ вернул по домам. Так жители города Зарног стали называть свой город «Хотолог Балга», что значит «Благословенный город». Затем Чингисхан направил свои войска на Бухару. На этом пути было второе препятствие - город Ноор (город Нората советского Узбекистана). Взял в качестве проводника туркмена, хорошо знавшего дорогу. Он повел по нехоженой дороге, по которой народ не ездил. Персидский историк Зувейни отметил, что потом эту дорогу стали называть «ханским путем». Предводитель Чингисхана Дайр багатур со своими войсками вплотную подошел к городу Ноор, назначив посла, отправил с наказом: завоевавший и ведущий за собой мир хан лично изволил прибыть сюда, оседлый народ должен без сопротивления сдаться. Но местный народ не совсем верил, что завоевавший и ведущий за собой мир Чингисхан лично прибыл. С другой стороны, они боялись султан хана и не знали, как быть. Но послы много раз приходили и, в конце концов, жители города Ноор решили поднести угощение, продовольствие и сдаться. Дайр багатур согласился. Из подношений и подарков взял маленькую толику, отправил послов к Чингисхану, а сам продолжал путь вперед. Чингисхан поручил данный город маршалу головных войск Субудэй багатуру, сам двинулся дальше. Субудэй багатур собрал здесь налоги и совсем не тронул городских граждан. Поэтому «в городе Ноор вновь забрезжили лучи развития и расцвета».
ЗАВОЕВАНИЕ БУХАРЫ
В третьем месяце 1220 года большое войско Чингисхана прибыло к воротам города Бухары и устроило привал. Слово «Бухар» на языке носителей веры Зуруястер (почитателей культа огня) предположительно имеет значение «центр науки». Поэтому город Бухара с древних времен стал местом сбора ученых этой веры, городом мира на макушке ислама. «Бесчисленные войска Чингисхана пробирались и пробирались, словно кочующая саранча, группа шла за группой, накатывались друг за другом, словно морские волны, высаживались вокруг города и жестокие атаки продолжались несколько дней». Хотя в это время город Бухара охранялся подготовленными войсками султан хана в два тумена человек, силы командующих иссякли, и они глухой ночью убежали с войсками. Монгольские войска неожиданно встретились с отступающими войсками, поспешно стали отходить. Но командующие султан хана не стали преследовать монгольских воинов, а сами отступали. Монгольские войска вновь упорядочили свои ряды, стали преследовать хорезмцев, дошли до берега реки Ухус (Амударья) и там разбили их. На следующее утро к восходу солнца жители Бухары открыли городские ворота, закрыли двери сопротивления и столкновения. Вышли их представители, встретили Чингисхана, пригласили войти в город, показали большую улицу. Чингисхан, пустив коня вскачь, въехал в город и, приблизившись к мусульманской святыне - храму Махсора, натянул повод. «Это дворец султана?» - спросил он. «Это дворец небесного хозяина», - ответили из народа, находившегося там. Чингисхан сошел с коня, поднялся на две-три ступени к возвышению для жертвоприношений и сказал: «В деревнях нет сена и фуража, сейчас надо накормить наших лошадей». Они открыли все закрома в городе, стали брать имевшееся там зерно и накормили лошадей. Здесь монгольские войска около двух часов гуляли, вино пили, песни пели. Затем Чингисхан выехал из города, приехал на площадь, где собиралось население Бухары, проводило собрания. Площадь называлась Мусалла. Собрались жители. Хан спросил: «Кто из вас богатые люди?» Назвали в общей сложности двести восемьдесят человек (среди них сто девяносто человек были жителями этого города, а остальные - прибывшие извне. Были купцы, прибывшие из разных мест). Они получили аудиенцию у хана. Чингисхан начал беседу. Он объяснил, что вынужден был применять войска из-за провокации султан хана, потом, обращаясь к народу, сказал: «Вы должны знать, что совершили большое преступление. Это преступление совершили люди с большими правами, живущие среди вас. Если вы спросите, на какие факты опираются эти мои слова, я скажу, что это соизволение высшего неба. Если вы не совершали это большое преступление, высшее небо через меня не взвалит на вас ответственность». Закончив речь, добавил: «О ваших вещах и богатствах, находящихся на виду, говорить не будем. Мне надо говорить о вещах сокрытых и спрятанных». Затем вызвал их родственников. Чтобы над ними не издевались воины, к каждому человеку выделил одного монгола или одного тюрка. Монголы, хотя и собирали у них монеты и деньги, их не срамили, не унижали, тех, кто выносил деньги и монеты, не мучили допросами, тех кто действительно не мог принести, не принуждали. В это время произошло другое неожиданное событие. Когда войска султан хана выходили из Бухары и отступали, четыреста конных воинов не сумели выйти и остались. Они отступили во внутреннюю крепость и сопротивлялись до конца. Монгольские войска наступали на внутреннюю крепость. Еще из местных жителей отбирали молодых здоровых мужчин, заставили закрыть каналы крепости, затем начали стрелять из бычьих орудий. Двенадцать дней шли упорные бои, но овладеть крепостью не смогли. Были немалые потери среди монгольских войск и местного населения. Противник во внутренней крепости воевал насмерть, в каждую ночь совершал атаки. В таких условиях Чингисхан отдал приказ разжигать костры вокруг города. Большинство домов в городе были деревянными и за несколько дней многие из них сгорели, остались только исламский храм, построенный из камня и кирпича да несколько дворцов. После этого тоже несколько дней шло жестокое сражение и сопротивлявшиеся подошли к смерти. «Во внутренней крепости было всего три тумена человек», - отмечал Зувейни. Но Доссон об этом писал: «Три тумена это преувеличенное число, оно не соответствует действительности» («История монголов Доссона», т. 1, гл. 7). Поэтому я придерживался записей историка, давшего полную картину того времени. Сопротивление города и внутренней крепости было сломлено. Городская крепость и наружные укрепления сравняли с землей. В это время местные жители, мужчины и женщины, старые и молодые, были выведены на площадь Мусалла. Чингисхан спас их от смерти. Но молодежь подходящего для военной службы возраста была мобилизована. Их взяли на фронт в сторону Самарканда и Дабошия. И Чингисхан поехал на Самарканд.
СУДЬБА САМАРКАНДА
Самарканд находится на расстоянии пятидневных переходов к юго-востоку от Бухары. Это был самый большой, самый богатый город во всей Зеу султан хана. Этот город, построенный в бассейне сказочно красивой реки Сагта (современный Зеравшан), люди назвали раем на земле (страна Диважина), и он стал новой столицей Хорезма. До подхода большого монгольского войска Султан хан охранял его одиннадцатью туменами войск, из них шесть туменов были тюркские войска, пять туменов - таджикско-персидские войска). С четырех сторон город защищали внешние укрепления. Оборонительная линия была отремонтирована, городская стена стала высокой, каналы были углублены до подпочвенной воды. Кроме того, было двадцать свирепых внушительного вида боевых слонов. Постоянных жителей Самарканда было десять туменов семей, так записал отшельник Чэнжун. По пути в Самарканд Чингисхан не тронул сдавшиеся аилы, деревни, города и поселки. Сопротивлялись только две крепости - Давушия и Сертел. Там оставил войска для захвата. Сам быстрым ходом поехал дальше и в третьем месяце 1220 года окружил Самарканд. Войска остальных трех направлений под руководством Джучи, Цагадайя, Угэдэйя и Алага, захватив все северные земли края Хе Зун, тоже прибыли в Самарканд и соединились с большим войском Чингисхана. Также были привлечены захваченные во всех землях пленные и местные жители. Все монгольские войска прибыли на конях, и каждая часть нашла свое место. После этого Чингисхан сел на коня и два дня объезжал город, знакомился с обстановкой, и с третьего дня начались бои. Предводители войск, охранявших Самарканд, - Алб Эр хан, Шайг хан, Бала хан с войсками вышли из города и начали бой. В тот же день войска султан хана предприняли жестокую атаку на монголов, погубили много воинов, некоторых увели в плен. Но сами потеряли тысячу человек. Нападавшие со щитами в руках монгольские войска саблями разрезали ночную темноту, одетый в панцирь Чингисхан на лихом коне носился, вдохновляя нападающих. Началось второе столкновение. «Треножный механизм» кидал камни, пущенные сильными мужскими руками из больших луков стрелы летели со свистом. Монгольские войска окружили городские ворота, чтобы отражать вышедшие атаковать войска султан хана. Бои становились все более жестокими, противники настолько приблизились друг к другу, что невозможно стало атаковать на коне. Тут войска султан хана выпустили свирепых слонов, прикрываясь ими, пошли в атаку. Но монгольские войска не испугались, не отступили, а стали стрелять теми самыми «священными стрелами» и разогнали пехоту, идущую за слонами. В это время раненные слоны повернули назад и побежали, давя людей. Враги сами себя вертелом укололи. На следующий день монгольские войска стали воевать с еще большей отвагой. Боевой дух жителей Самарканда упал, и они уже не могли сопротивляться. Представители Самарканда пришли в казарму Чингисхана, попросили аудиенции. Они встретили понимание, одобрение Чингисхана и вернулись в свой город. Когда пришло время молитвы для исламских верующих, открылись ворота Самарканда и монголы вошли в город. Они спешили разрушить крепость и внешние укрепления, не обижая, не унижая местное неселение. Днем и ночью продолжали разрушать и предавать огню город. Городскую крепость сравняли с землей. Теперь беспрепятственно могли ходить и пешие, и конные. Потом монгольские войска вошли в город; кроме пяти туменов, нашедших особую защиту, коренное население разделили по сотне и вывели из города, начали хозяйничать там. Тут из внутреннего укрепления вырвалась скрывавшаяся там тысяча воинов во главе с Алб Эр ханом, пошли на соединение с султан ханом. Монгольские войска окружили внутреннее укрепление так плотно, что нельзя было и палец просунуть, и взяли еще одним жестоким сражением. На следующее утро монгольские войска пересчитали уцелевших от сабельных ударов, три тумена умельцев распределили между своими родственниками, группу молодежи мобилизовали в войска, остальны тумен человек вернули в город, но от них взыскали двадцать туменов монет налога в динарах (динар - название арабской золотой монеты. Серебряная монета называется дирхам, один динар соответствует двенадцати дирхамам). Эти деньги сдали двум большим самаркандским ноенам - Шихат Ал Мулигу и Амид Бузурэгу. Государственного графа Елуй Ахай Тайши назначили комендантом данного города. Так решилась судьба города Самарканда. Это событие случилось 19 марта 1220 года. Раньше этого, еще до подхода Чингисхана к Самарканду, правитель Хорезмского государства Мухамад султан хан оставил Самарканд, по броду Тирмижи преодолел реку Амударья и бежал. Как только прибыл в Самарканд, маршалам-предводителям Зэбэ, Субудэйю и Тогочи Чингисхан дал по тумену войск, послал через реку Амударья преследовать султан хана. После взятия Бухары, Самарканда и многих других городов по берегу Шихун большая война в крае Хе Зун завершилась победой решающего характера. Теперь только город Ургенчи остался в центре страны, словно шатер с оборванными веревками. Чингисхан отдал войска правой руки под командование Джучи, Цагадайя и Угэдэйя, в седьмом месяце 1220 года послал захватить город Ургенчи. После сражения за Самарканд сам Чингисхан с целью преследования султан хана поехал с большим войском захватить все земли области Хорасан (тогда Хорасан был основным краем Хорезма. Ныне он захватывает южную часть Туркмении, северную часть Ирана и северо-западную часть Афганистана).
ВЗЯТИЕ ГОРОДА УРГЕНЧИ
Город Ургенчи является первой столицей Хорезмского государства. Это крупный город, построенный в устье реки Амударья и оседлавший реку. Нет более или менее точных сведений о количестве населения города. Историк того времени Зувейни неопределенно отметил, что «постоянных жителей там бесчисленное множество, словно песка». В то время город Ургенчи был под началом родственника матери султана Тэргэн хатун Хомар Тикина. Большое войско правой руки в количестве пяти туменов под командованием Джучи, Цагадайя и Угэдэйя тронулось из Самарканда примерно в седьмом или восьмом месяце 1220 года, и в начале зимы того же года начались бои за Ургенчи. Вначале монгольские войска небольшим количеством людей выманивали из города воинов Ургенчи, заводили их в окружение большого войска и уничтожали. Но вскоре произошла стычка между Джучи и Цагадайем, и монголы не могли объединить руководство, дисциплина в войсках ослабла. Используя этот конфликт в монгольских рядах, войска и жители Ургенчи сражались храбро, сопротивлялись шесть месяцев. Об этом положении узнал Чингисхан, и назначил главнокомандующим всеми войсками правой руки Угэдэйя. Приведя в порядок войска и лошадей, монголы начали новые атаки, и в пятом месяце 1221 года в конце концов овладели городом Ургенчи. По преданию, они уничтожили большое количество людей. Если верить таким персидским историкам, как Зувейни, то «они (монголы) вывели жителей за город, десять туменов людей с умелыми руками, женщин и детей взяли в качестве рабов и работников, остальных разделили на каждого воина по двадцать четыре человека, чтобы всех убить». Предположительно в то время монгольских войск было пять туменов. Если так, то получается, что они в общей сложности убили сто двадцать туменов людей. В это число не входят убитые в боях. Если верить записям Зувейни, в первых преследующих боях монголы «на песчаной площади убили десять туменов воинов». Поскольку в исторической хронике оставлена запись такого количества убитых, мы не могли не упомянуть об этом. Но о том, насколько достоверно это число и насколько фактически обосновано, свое критическое мнение должны будем высказать в специальной главе. После убийств и грабежей монгольские войска прорвали, по преданию, воды реки Амударья и утопили город Ургенчи.
Все части книги: