Она не плакала — она была совершенно опустошена. Это был конец. Вся отзывчивость Николая полтора года назад была продиктована только чувством вины и состраданием. Она сама вызвала этот обвал откровений, а теперь ее, как и Николая, душило чувство вины: страдал невинный ребенок.
Когда дверь спальни открылась, Полина вздрогнула.
— Ты была права, — резко проговорил он. — Я ревновал к Дмитрию. Я так ревновал, что испытывал почти физическую боль. О Боже, мне хотелось избить его и вышвырнуть вон!
Ошеломленная внезапной исповедью, Полина выдохнула:
— О…
— Но тогда я не осознавал, что ревную. Лишь думая об этом впоследствии, я понял: как бы ты ни обращалась с Дмитрием, мне это не понравилось бы.
Полина осторожно кивнула, словно давая понять, что ждет продолжения.
— Я ощущаю себя таким собственником по отношению к тебе. Я знаю, так нельзя, но, похоже, это способ, которым я…
Чувствовалось, что он очень стыдится своего признания. Полина внезапно захотелось отчетливее видеть его лицо. Но когда она включила напольную лампу на тумбочке у кровати, то натолкнулась на затравленный взгляд темных глаз. Сердце ее сжалось от боли.
— Я испытал огромное облегчение, когда узнал, что вы с Дмитрием не были любовниками…
Это говорил человек, который предложил ей поэкспериментировать со своими сверстниками.
— И вообще я пришел к выводу, что интерпретирую очевидные события так, как мне удобно, — признался Николай. — Думаю, я женился на тебе потому, что чувствовал: рано или поздно потеряю контроль над собой и затащу тебя в постель.
— Но, Николай, когда это случилось, ты не хотел меня. К тому моменту я была твоей женой уже шесть недель…
— И я не уставал повторять, что это ненастоящий брак. Да, я упрям, — с внезапным нетерпением пробормотал он. — Если бы я спал с тобой, это связало бы меня обязательствами, к которым я еще не был готов.
— Значит, ради своего спокойствия, ты сослал меня в дальний конец коридора, — с горечью сказала Полина. — Спасибо, что объяснил.
— Это было и для твоей пользы. Кроме того, поймешь ли ты наконец, что это были за шесть недель? Я ждал смерти своего отца… а потом хоронил его, — ломким от волнения голосом проговорил Николай. — Знаю, ты считаешь меня холодным и бесчувственным. Но поверь, у меня на уме не только секс!
Лицо Полина залил румянец стыда. Она опустила голову, спрашивая себя, как могла забыть о зловещем фоне тех шести недель.
— Я был глубоко подавлен, а ты так притягивала меня! Но я не хотел использовать тебя… в качестве утешения, — медленно произнес он.
Полина подняла на него полные слез глаза.
— Поэтому тебя утешила Динара…
Николай изумленно уставился на нее.
— Да, я знаю о ней
Подойдя к кровати, Николай сел.
— Откуда ты узнала? — хриплым голосом спросил он.
— Я думала, вы расстались… до той ночи после нашей свадьбы, когда услышала, как ты говоришь с ней по телефону, — выдавила она.
Николай поднял руку и отвел с ее щеки растрепавшиеся волосы. В темных глазах светилось сожаление, но и недоумение.
— И ты ничего мне не сказала? Ты, готовая без конца говорить обо всем, что видишь и чувствуешь, на сей раз промолчала?
— Ты провел с ней нашу первую брачную ночь.
— Не говори чепухи, — простонал Николай. — Разве можно быть такой глупой?
— Я слышала, как ты сказал ей, что выезжаешь…
— Чтобы вернуть ключи от ее дома. — По всей видимости, не удивленный недоверчивым выражением лица жены, Николай раздраженно вздохнул. — Это был единственный предлог, который я смог найти. Конечно, безумный… И Динара тоже была в недоумении. Но той ночью мне просто необходимо было уехать, и я вцепился и первую же возможность, позволявшую мне двигаться и действовать.
— Вернуть ключи? — ошеломленно переспросила Полина. — В нашу первую брачную ночь? Ты не вернулся той ночью домой… думаешь, я не знаю?
— Я заснул в машине на берегу реки. Я отдал ей ключи и тут же понял, насколько неправильно может быть истолкован мой визит, — почти с отвращением проговорил он. — Поэтому немедленно уехал.
Заснул в машине? Это была настолько невероятная история, что Полина просто смотрела на него, широко раскрыв глаза. Темная краска залила его щеки.
— Я не мог положиться на себя той ночью. Я знал, что ты можешь прийти ко мне…
Полина опустила голову. Он был прав. Так она и собиралась сделать, пока не подслушала разговор.
— А я не был уверен, что смогу этому воспротивиться. Я буквально сгорал от страсти той ночью… Возможно, меня не остановила бы даже майка с розовыми кроликами.
— Я купила потрясающую бледно-лиловую ночную рубашку.
— Просто не верится, что ты ничего не сказала, услышав тот разговор с Динарой…
Николай обхватил ладонями ее лицо, заставляя посмотреть себе в глаза.
— Разве я имела право что-то говорить тебе? — дрожащим голосом спросила Полина. — Ты ведь сразу предупредил меня, что наш брак ненастоящий, и вел себя соответственно. Так мне казалось. Ты просто продолжал жить собственной жизнью, словно меня не было и в помине. И если бы я стала задавать тебе вопросы, чего бы я добилась?
— Возможно, правды, — хрипло ответил Николай.
— Но я не смогла бы запретить тебе спать с ней, — убито пробормотала Полина, до сих пор не веря, что эпизода, который стоил ей стольких страданий скорее всего и не было. — Ты, например, мог бы просто сказать, что это не мое дело. А подобные слова прозвучали бы окончательным приговором и лишили бы меня надежды сделать наш брак настоящим.
К тому моменту, когда Полина закончила говорить. Николай чувствовал себя на редкость скверно. Он стиснул зубы, ненавидя себя за то, что причинил ей столько горя. Как же она была потрясена, если не сказала ни слова! Словно ребенок, который не в силах терпеть неприятную действительность, она провела остаток их короткого брака, притворяясь по-прежнему жизнерадостной, веселой, а он ничего не заметил!
— И ты подумала, что я способен на это? Каким же подонком я был в твоих глазах? — с жаром спросил Николай.
— Значит, вместо этого ты спал в машине на берегу реки…— прошептала Полина. — Как, скажи на милость, мне могло прийти в голову подобное объяснение?
— Но теперь я, по крайней мере, знаю, почему ты оставила меня и даже не думала возвращаться, — неожиданно заключил Николай.
Устав от всех треволнений, через которые он заставил ее пройти, Полина уронила голову ему на плечо, вдыхая до боли знакомый запах теплой кожи.
— Ты можешь спать здесь…
— Нет… если только ты не свяжешь меня и не изнасилуешь. Я не позволю снова обвинить меня в том, что я использую тебя для удовлетворения сексуальных нужд.
— А та ночь? — слабым голосом напомнила ему Полина. — Перестань притворяться мистером Благородство.
— Мне просто не хотелось уходить от тебя. И Никакого другого предлога, кроме секса, я не смог найти. А все из-за того, что ты позволила мне верить, будто родила Фадея другого мужчины!
Его внезапное раздражение заставило Полина напрячься. Но Николай столь же внезапно обнял ее и пристально посмотрел в глаза.
— Как бы там ни было, ты по-прежнему хочешь меня, мой ангел, — с нескрываемым удовлетворением произнес он.
Полина обессилено приникла к нему, но ненадолго. Требовательность его горячих чувственных губ пробудила ее. Жадное нетерпение одновременно охватило обоих.
— Я так хочу тебя… Я так хочу тебя…
— очень романтическое начало для медового месяца.
Николай освободил ее от остатков одежды с быстротой, свойственной скорее отчаянию, нежели мастерству.
— Медового месяца?.. О, пожалуйста, — пробормотала Полина сквозь стиснутые зубы.
— По говорим позднее.
Потом он прижимал ее к себе так крепко, что было просто удивительно, как она могла дышать.
-Так ты настаиваешь на том, чтобы поговорить? У тебя удивительно хитрый вид, — пробормотал Николай.
Проявив редкостный для нее такт, Полина лишь сказала:
— Просто я счастлива.