Айжана – моя коллега, женщина 35 лет, с приятной но «заброшенной» внешностью. Тронутые сединой волосы (что не совсем свойственно людям ее кровей – обычно они седеют намного позже), худощавое телосложение, мешковатая одежда, уставший взгляд. Айжана – типичный представитель «западного софта на восточном железе». Их семья – выходцы одной из республик с устойчивыми патриархальными взглядами, переехавшие в нашу страну со своими традициями. С Айжаной интересно разговаривать о жизни. Несколько месяцев назад она схоронила мужа и не так давно поведала свою историю о нем. Далее рассказ будет от ее лица: Я с малых лет знала, что моим мужем будет Ралиф.Сын хорошего друга моего отца. Ралиф тоже знал, что я стану его женой. Из-за ряда событий мы переехали в Россию, это было в90-х, когда я была еще ребенком. Позже в соседний город переехала и семья Ралифа. Я, как и мои две сестры и брат, быстро втянулась в местную жизнь: мы ходили в школу, общались с местными ребятами, завели друзей. Но семья мне всегда напоминала о том, что как только мне исполнится 18 (Ралиф был на три года старше) – сыграют нашу свадьбу. С Ралифом мы практически не общались, только по праздникам – когда семьи устраивали встречи. Чем старше мы становились, тем сложнее нам было находить общий язык. К тому же, когда мне было уже 14, я без ума влюбилась в мальчика из школы. Конечно, об этом никто не знал. Я даже тетрадку с девичьими серкретиками подобно другим девочкам не вела, чтоб случайно не написать там его имя в сердечке. Родители не переставали твердить о свадьбе через три года, от чего Ралифа я начинала ненавидеть. В скором времени моя старшая сестра вышла замуж. К тому же обстановка «улеглась» и они с мужем вернулись на родину. Больше всего я боялась тоже уехать. Я привыкла тут жить и не хотела обратно, тут у меня были подружки и любимый мальчик, с которым мы иногда переглядывались и мне этого было достаточно. Да и школа мне нравилась, я мечтала о поступлении в университет, хотела стать учителем географии или биологии. Позднее, от знакомых я узнала, что у Ралифа вроде как появилась девушка. Сложно сказать, сколько мыслей у меня было. И радость: а вдруг он женится на ней, я смогу встречаться со своим возлюбленным, и страх: а что если меня выдадут за него, оправят на родину, и он и ее с собой заберёт, и страх из-за того, что родители могут обвинить во всем меня, и даже ревность! Как это МОЙ Ралиф с девушкой? Я то даже погулять с одноклассником не могу.Так и прошли три года.Я готовилась к экзаменам, родителик свадьбе. С Ралифом виделись совсем нечасто – он служил в армии и иногда звонил. Свадьба должна была быть через несколько недель после его возвращения.
Девушка его, кстати, из эфира пропала, мой возлюбленный уже давно встречался с другой девушкой, а я разрывалась между «хочу» и «надо». Учиться, кстати, мне не запрещали, даже наоборот, поддерживали, и переезд на родину отменился – отец Ралифа начал вести свой бизнес с магазинами, а Ралиф должен был стать преемником.
Наша с Ралифом свадьба состоялась, когда мне было 19. И это было самое странное чувство в жизни.Когда кругом сотня человек, поздравления, а ты не понимаешь, что ты тут делаешь. По лицу и поведению Ралифа я видела, что он чувствует то же самое. Я перестала его ненавидеть. Мне почему-то его стало даже жалко.Мне казалось, что мы оба ждали, что каждый из нас до свадьбы скажет родителям «нет», но никто так и не посмел. Друг друга мы не любили, но терпели. Ралиф никогда не относился ко мне плохо, не бил, не унижал, не запрещал ничего. Мы жили больше как соседи. Супружеская жизнь – редко, больше из чувства уважения, необходимости. Так родились сын и дочь. Когда они появились мне стало легче, я уже закончила институт, работала в школе. Всю себя сосредоточила на них, они и помогали справится с вечно накатывающей тоской «а как могло бы быть».Ралиф крутился в отцовском бизнесе, деньги были.Я точно знаю, что муж был мне верен, а я была верна ему. Три года назад умер его отец и дело пошло крахом, сам он организовать ничего не мог, моей зарплаты было мало. Магазины закрыли, все распродали, муж пытался искать работу, но я видела, как тяжело ему было. Моей отдушиной были дети, его – бизнес. Поэтому с началом СВО он туда и уехал, да там и остался. Выплаты поделили между его семьей и моей. Так вот теперь и живем. Как оно дальше будет – и не знаю. В жизни будто не поменялась ничего.
Айжана улыбнулась, но как-то тоскливо. Знаешь, наверное, если б мы жили на родине, как все – мы бы с ним были счастливы. Там вся твоя жизнь принадлежит другим, и это норма. А тут, когда хоть какой-то кусочек твой жизни стал твоим – тяжко его потом отдавать.