Родоки, привет,- Соня влетела на кухню, схватила пирожок со стола, попыталась выскочить, но громкий голос матери заставил замереть на месте.
- Стоять!
Жёстко,- мелькнуло в голове и она испуганно остановилась. Никогда за восемнадцать лет мать не говорила с ней так резко. Неизвестные властные нотки заставили девушку удивлённо взглянуть на мать.
- Мама, я спешу. Что не так?
- Ты с кем сейчас поздоровалась?- она внимательно смотрела на дочь. Я не поняла этого слова- Родоки, это что?
- Ну, родители значит.
- Ах, ну да мама и папа это теперь родоки.
Нахваталась от него, богатенького своего. своего.
- Да, от него. Ничего плохого в нём нет. Живёт не оглядываясь на родителей, сам себе хозяин.
Родители у него классные, всё для него, не то что Вы.
Всё для кого то стараетесь? Что Вам дался этот детдом? Все деньги туда отправляете.
Сколько машину прошу купить?
Все смеются, спрашивают может я не родная?
Она кричала, не понимая, что очень близко к истине.
Не замечая, как изменилась лицо матери, как та тяжёло опустилась на стул и замерла, держась за сердце.
- Ваня, лекарство,- и больше ничего не помнит. Очнулась она в больнице, рядом сидел муж и видно было, держится из последних сил.
- Что со мной?
- Тише родная, тебе нельзя волноваться, придёт врач и всё расскажет.
- Ваня я я я я..
- Мария Ивановна, Вам нельзя волноваться, у Вас инфаркт, покой, а остальное берём на себя.
- Вовочка, ты, ты мой хороший, ты?
- Я, я, мама Маша я, всё будет хорошо.
Чтобы понять о чём идёт речь, нужно вернуться в послевоенные годы.
Шёл 51 год.
Маша с родителями, а ей было всего пять лет, приехала в деревню.
Отца назначили директором детского дома, который нужно было ещё организовать.
Бывшая барская усадьба, в заросшем до безобразия парке, зияла выбитыми окнами, даже тропинки не было к дому и хозяйским постройкам.
Пробирались через чудовищные заросли сирени, черёмухи, боярышника. Куда ни кинь взгляд, везде бурелом.
Одно радовало, дом был построен, как шутили местные жители, при царе горохе. Добротный в два этажа стоял на высоком берегу речки, а на другом пологом берегу стояли несколько одноэтажных зданий из красного кирпича, которые тоже нужно доводить до ума. Здесь должен быть детский дом, где будут жить ребята от года и до школы.
Директором этого дома назначена мама Машеньки.
При барской усадьбе находилась сторожка в одну комнату, куда и заселилась семья директоров детских домов.
Одно радовало весна в этом году была ранняя и тёплая в данных краях.
Уже пышно расцвела сирень, то там, то тут сквозь заросли наблюдалось буйное цветение диких или одичавших цветов.
Огляделись и чудо, чудное. На сколько хватало глаз раскинулся сад. Чего тут только не было.
Яблони, груши, вишня, смородина всё в цвету.
Елизавета Николаевна, мама Машеньки, сразу и на всю жизнь влюбилась в эти места.
Папа прекрасно понимал фронт работ, поэтому с долей недоверия относился к восторженным охам и ахам жены. Рассуждать было некогда и он отправился к председателю колхоза, а надо сказать сразу, колхозники отнеслись к идее организовать приют в деревне, сказать прохладно, ничего не сказать.
Иван Александрович, кадровый военный, прошедший войну до Берлина, видел многое, видел разруху, видел беспризорников, первое время вылавливали по подвалам, отправляли в спецприёмники, вот тогда и возникла у него идея на базе барского дома в родном селе открыть детский дом. Но даже он не представлял с чем ему придётся столкнуться.
Дом представлял что-то среднее между бомбёжкой и пожаром, но ни того, ни другого не было. Вся эта разруха дело рук жителей села, предки которого и были крестьянами барина.
Председатель колхоза пообещал собрать сход, на котором решат какую помощь могут оказать колхозники, но всё пошло совсем не так, как хотелось. Жители села категорически отказывались от соседства с бездомными.
Иван Александрович обратился к фронтовикам.
- Вы прошли пол земли, видели, что натворили немцы на оккупированных территориях, сколько сирот там осталось, сколько погибло. Это наши дети.
Кто будет поднимать страну? Мы уже скоро начнём умирать, на кого страну оставим? Их, этих детей уже присмотрели разномастные банды, не спасём детей, вырастут воры, убийцы. Сами же будете потом страдать.
Я надеялся пока будем приводить дома в порядок, Вы приютите в своих семьях обездоленных детей.
Женщины, представьте на минутку, это Ваши дети. Плохо ли, хорошо, но Вы прожили войну не видя немцев, не испытали тех ужасов, когда детей сжигали заживо вместе с матерями, убивали, на си ло ва ли малолетних.
Я видел. Мне просто стыдно за Вас. Стыдно и горько.
Вы прекрасно знаете, что Партия и Сталин приказали всех детей найти и воспитать Советскими людьми, чтобы впредь никакая погань не осмелилась пойти на нас.
Вы этого хотите?
Наступила такая тишина, что уши заложило.
Слово взял председатель.
- С завтрашнего дня будет разнарядка на работы в детский дом. За отказ, статью знаете, саботаж. Вы меня знаете. Никого не пожалею.
- И жена твоя пойдёт?- Пойдёт в первых рядах. Иван Александрович приготовь мне записку, что нужно, хотя я и так знаю. В первую очередь лопаты, грабли, вилы, тачки.
Кто получит наряд инструмент взять с собой из дома. А я завтра в район.
Всё, собрание окончено. До осени должны завезти детей.
Всё ещё будет. Будут пакостить по мелочи, а то и по крупному. Будут писать доносы, будут проверки, но родители Маши всё выдержат.
А следующий рассказ будет уже о Марии Ивановне, о её жизни, где будет всё и слёзы и радость.
Дорогие читатели!!!
Сегодня я публикую 1 часть рассказа о нелёгкой судьбе трёх поколений.
Пожалуйста
