Обладательница светлой фамилии Солнышкина сама была человеком светлым, благо блондинка, и очень весёлым. На шутку отвечала шуткой, была легка на подъём и никогда не впадала в уныние. В редакции за покладистый и неунывающий характер все запросто называли её Лариса, хотя была старше многих.
Работала диктором в Редакции городских и районных газет ТАСС. Впервые её я услышал лет за пять до нашего личного знакомства. Дело было в 1971 году. В те времена «маленькие» газеты, не имевшие телетайпа, получали информацию ТАСС по радио. Заметки медленно и с выражением начитывались диктором, а в редакциях их записывали от руки на бумагу. Потом перепечатывали на пишущей машинке и отдавали в типографию. Дальше понятно: линотипист отливал слова в свинцовые строки, из этих строк версталась и печаталась газета.
В конце радиопередачи из Москвы диктор говорила, сколько и каких материалов она зачитала, чтобы сотрудники «маленьких» газет ничего не перепутали, и сообщала, что передачу провела диктор такая-то. Вот тогда-то я впервые услышал фамилию «Солнышкина». Мне, практиканту районной газеты «Маяк» Ардатовского района Мордовии, в то время казалось, что к чтению таких текстов допускают только самых лучших, что это такая высота, которой достигают лишь избранные. Тем более, слово «диктор» ассоциировалось исключительно со Всесоюзным Радио и Центральным телевидением.
Прошло несколько лет. Я окончил журфак, был распределён в Агентство печати «Новости», немного там поработал, прежде, чем нашу редакцию телеинформации ликвидировали, и в итоге остался без работы. Несколько месяцев мыкался в поисках места приложения сил, перебиваясь случайными гонорарами, которые подбрасывали друзья и знакомые, и в итоге был принят в ТАСС, Главную редакцию союзной информации, в состав которой, кстати, входила и Редакция городских и районных газет.
В нашей Главной редакции работало почти полторы сотни человек, немало времени прошло, пока со всеми перезнакомился. Но в итоге - встреча состоялась. Не скажу, что мы дружили, но добрые отношения были, тем более, что, став через 12 лет заместителем главного редактора, я курировал её редакцию. Хотя что там «курировать»? Заведующим был опытнейший журналист Александр Петрович Малафеев, много лет возглавлявший редакцию и знавший своё дело на все пять.
Но пользуясь своим кураторством я всё-таки побывал на тассовской радиостанции в одном из бункеров глубокого залегания под центром Москвы. Создавалось всё это в то время, когда атомная война серьёзно маячила на горизонте, и оставлять население без информации руководство страны было не намерено. А в мирное время эти несколько комнат, забитых мощной аппаратурой, обеспечивали новостями «маленькие» и «удалённые» газеты за неимением других средств связи.
В конце 1980-х Лариса серьёзно заболела. Долго лечилась, но никогда не теряла оптимизма. «Ну и что, что все волосы повыпадали. Зато какой паричок я себе сделала, оцени?». Недуг страшный, как следствие электромагнитного излучения, как я понимаю, которое в бункере было немаленькое? А потом Ларисы не стало.
На похоронах от руководства редакции выступать пришлось мне. Я долго думал, какие найти слова, чтобы охарактеризовать её, какие слова сочувствия выразить родным и близким. И рассказал о том, как я, практикант, записывал её тексты на бумаге. И как Лариса всегда говорила, завершая передачу: «Диктор Лариса Солнышкина. Слушайте завтра в это же время».
И мы ждали нового дня. И редакция ждала, и типография. И к людям приходил свежий номер газеты.