— Он так и сказал: «В том, что я тебе изменил, виновата исключительно ты!» — в истеричном возбуждении сообщила Лина своей подруге Кире.
— Он признался в измене?
— А что ему оставалось? Не удивлюсь, если он специально подкинул помаду в нашу постель. Ты хоть раз видела, чтобы я красила губы помадой?
— Нет, никогда.
— Когда я нашла помаду, я спросила его, чья она, и знаешь, что он ответил?
— Что?
— Твоя, наверное…
— Моя?
— Нет, он мне сказал, что помада, наверное, моя…
— А…
Лине показалось, что подруга испытала облегчение.
— А с кем он тебе изменил?
— Не знаю, да и какая разница, не буду же я опускаться до подобного рода выяснений. Тем более, он сказал, что изменил мне с первой же подвернувшейся под руку женщиной. А всё из-за чего?
— Из-за чего?
— Из-за моей работы, разумеется. Да, я очень много работала в последнее время. Приходила поздно. Но на кону стоит моё повышение. В коем-то веке уволился заместитель директора. Любой нормальный муж порадовался бы тому, что мне представилась возможность карьерного роста. А мой муж загрустил без женского внимания…
— Может быть, это и хорошо? Сможешь сосредоточиться на работе.
— Не сказала бы, что предательство мужа благотворно отразилось на моей работоспособности. Но времени на работу действительно будет больше. Никто не будет ныть и устраивать сцены. Не завидую его новой пассии. Выдерживать такого нытика очень тяжело.
— Не факт, что в новых отношениях он будет вести себя также, как с тобой…
— Я не пойму, ты его защищаешь?
— Нет, с чего, вдруг, я должна его защищать?
— Ладно, пока. Мне надо готовиться к завтрашнему выступлению.
— Готовься. Пока.
От разговора с подругой у Лины осталось неприятное послевкусие.
«Как-то странно она говорила», — подумала Лина, но сразу же отмела от себя эти мысли и переключилась на свой доклад.
