До службы в армии Евгений Никифорович жил в Баку. В конце 1940-х, казалось, не было укромного уголка в городе, которое он сотоварищи не знали бы. Свободно говорил по-азербайджански, хотя, конечно, письмом его никто не утруждал, ибо учился в русской школе. После армии поступил в университет, работал в «почтовом ящике», зарекомендовал себя, перевели в Москву, женился. На заводе дали отличную квартиру, понятно, двое детей. Все хорошо. Работа, зарплата… Это, как бы, серия первая.
Серия вторая. В 1990-е, когда всё трещало по швам, работу не потерял, ибо был действительно отличным специалистом. Имел личное клеймо, после него ОТК к изделию и не подходило, а это – многое значит.
Кто застал то время, помнит, как люди в условиях тотального дефицита обманывали друг друга, подсовывали всякое фуфло даже за большие деньги. А уж за маленькие…
Так уж случилось, что где-то в это время у Евгения Никифоровича сломались наручные часы, которые ему ещё отец подарил. Отремонтировать негде, купить бюджетно – тоже. В магазинах и коммерческих киосках – на ценниках далеко за 10 тысяч самые простенькие. Пошёл на рынок. Походил, присмотрелся. Нашёл прилавок, где бойкий азербайджанец продавал наручные часы по цене от 100 рублей. Все новенькие, блестящие, с эмблемами крутых швейцарских фирм.
Поздоровался по-азербайджански, завел светский разговор о погоде. Продавец впал в ступор, как этот русский рыжий мужчина свободно говорит на его родном языке? Потом плавно перешли к вопросу о надежности часов, и азербайджанец уже сам широким жестом сказал:
- Возьми вот эти, дорогой товарищ. Фирма надежная – «Ролекс», ходить будут сто лет.
- Такие мне, наверное, не потянуть?
- Всего 250 рублей за швейцарское качество?
Евгений Никифорович, конечно, понимал, что никакой Швейцарией тут и не пахнет. Но часы выглядели такими презентабельными, что он, не думая, полез в карман за кошельком.
Дома над обладателем часов откровенно потешались жена, сын и дочь, но наш герой в привычной ему манере отшучивался:
- Продавец сказал, что при необходимости поменяет.
Но время шло, часы ходили исправно, количество шуточек по поводу 250 недоминированных еще (в тысячу раз!) рублей сокращалось, а потом и иссякло вовсе.
Прошло – ни много ни мало – 25 лет. Ветеран труда простился с этим миром, оставив сыну на память часы «Ролекс», корпус и стекло которых остались такими же блестящими, как в день покупки. Они до сих пор идут настолько точно, что ни разу не приходилось подправлять их ритм.