Абу Муслим был раздосадован. Тысячники таджиков ни в какую не соглашались предавать арабов. Все его уговоры не действовали. Что-то изменилось с тех пор, когда персов гнали на убой в Мавераннахр. Теперь их объединяла вера - Ислам.
Вера давала ощущение принадлежности к огромной массе людей. Которая каждый день, в определенная время поворачивалась в сторону Мекки и читала слова молитвы - Во имя Аллаха, милостивого и милосердного.
Этого не учел Абу Муслим. Он слишком погряз в своей ненависти к арабам. Эта ненависть не позволила ему понять в чем их сила. И когда эта сила покорила персов уже изнутри - в их сердцах.
Но хорасанец был умным человеком. Понял, что убеждения таджиков это то, что их держит на волне жизни. Пока у них есть эти убеждения влиять на них бесполезно. Чтобы поменять их нужно время. Абу Муслим решил отступить. Отступая понимал, что теперь не сможет помочь Ко Сонджи победить арабов.
Хорасанец решил, что лучшим отступлением будет роскошный пир для таджикских командиров. Закатил пир на весь Самарканд, где собрались все таджикские воины.
Абу Муслим пригласил танцовщиц со всего Мавераннахра:
- Смуглые согдианки с красивыми лицами и красивым вырезом по левому верхнему краю платья.
- Персиянка в шароварах, с открытыми животами
- Луноликие уйгурки, с необычно притягательным вырезом глаз
- Карлукские девушки с большой грудью, так призывно колышущиеся в плотно запахнутом кимешеке (жилет)
Обильно текло вино, шербет, кумыс, который запивали китайским чаем. Целые бараньи туши исчезали в крепких солдатских желудках. Скоро в поход на китайцев. А значит придется довольствоваться только куском курта, половиной лепешки, и глотком воды из хурджуна. Веселись воин, пока жив!
Абу Муслим подливал вина тысячникам, хлопал танцу каждой танцовщицы. Жизнь кипела, суровые сердца воинов оттаяли. Хорасанец как ни в чем не бывало говорил здравицы в честь халифа правоверных. Верил в то, что говорил. Это было его сильной стороной. Месть пришлось оставить на потом.
Карлук Мырза не принимал участия в общей попойке. Вино было непривычно для него. Попивая кумыс, наблюдал за этими бородатыми воинами-таджиками. Многих порубил в пограничных схватках. О чем теперь пожалел. Ведь они были такими же как он воинами. Не желавшими зла его стране. А для чего же они тогда дрались? Как понял, чтобы принести в степи новую веру - в то, что каждый, кто произнес Во имя Аллаха! становился сразу братом такому же мусульманину.