Несмотря на то, что круглыми сутками мы находились на корабле на ограниченном пространстве: сто двадцать метров в длину, восемнадцать в ширину, время проходило быстро. Скучать было некогда: приборки, бачкование, различные виды занятий по боевой и политической подготовке, тренировки по борьбе за живучесть, вахты у вспомогательного котла, ну и, конечно, работы на мат. части. Так незаметно для самих себя мы втягивались в службу. Выходя на бак перекурить, интересно было наблюдать как меняется ландшафт сопок вдали, бурно покрываясь зеленью под лучами не заходящего солнца, как морская пехота штурмует эти сопки, водружая военно – морской флаг на их вершины, и как насыщается воздух от разноцветья бурно растущей растительности. В это время мы как бы отдыхали душой, сбрасывая напряжение и мыслей, и тела.
Вдвоем с приятелем из турбинного отделения стоим на баке. Закурили и молчим, любуясь живописной картиной открывшейся перед нами. Вдруг, сзади послышались шаги. Мы оглянулись. Из - под среза (низа передней надстройки), на бак и к фитилю (грубо говоря бак с водой для окурков), возле которого мы курили, шёл годок из БЧ-2. Мы невольно сжались. Таких неожиданных встреч мы старались избегать, так как годок на корабле царь и бог. Карасю приветствовать годка на корабле, по годковским понятиям, требовалось как офицера по стойке смирно, прижавшись к переборке и уступая дорогу. Любой годок из любой БЧ мог сделать любому карасю замечание и потребовать доложить своему командиру отделения, о «залёте», а тот, приняв такой доклад, определял степень взыскания на его собственное усмотрение. А это, - как минимум дополнительное бачкование на неделю, а максимум чистка трюмов или котла. Таким образом, власть годков на корабле была абсолютной и непререкаемой.
Обычно годки не выходили курить как караси на бак, объявленное место курения, а курили по шхерам или, в крайнем случае, в гальюне, но этот был каким - то исключением. Видимо, решил подышать свежим воздухом. Приблизившись к нам, он произнес: «Дайте прикурить, караси». Мой приятель зажег спичку и поднес к его сигарете. Затянувшись, и глядя на сопки, он вдруг спросил: «Сколько вам служить осталось, караси»? Мы не ожидали такого вопроса и, чуть замешкавшись, в один голос ответили: «Три года».
- А мне три месяца, - проговорил годок, - я бы на вашем месте повесился.
Больше он не произнес ни слова. Докурив сигарету и бросив окурок в фитиль, он молча развернулся и ушёл. А мы стояли ошарашенные и оглушенные его словами, внезапно напомнившей о себе мрачной перспективе. Мы уже стали привыкать к службе и забывать, что три года нашей молодости проведём на этой стальной коробке, но такое напоминание – удар ниже пояса. Ну, а что же делать? Деваться некуда. Мы докурили и пошли служить дальше. Вешаться никто не собирался.
Служба продолжалась. И всё бы ничего, но с годками у меня не заладилось. Я не умел унижаться и всем видом своим это выказывал, за что был у них в немилости. А, кроме того, я имел среднетехническое образование и они, почему - то уверились, что я обязан решить некоторые технические проблемы с оборудованием, которые накопились у них за долгие годы и вызывали большие неудобства на вахте в морях. Так, например, мне было поручено ввести в строй ДРП – двухимпульсный регулятор питания, без которого поддерживать уровень в котле при выходе в море было делом чрезвычайно трудным.
Плоскодонный эсминец мотало в море даже при небольшом шторме в два - три балла. И вода в водоуказательных колонках наверху котла то появлялась, а то исчезала. Не «допитать» котел, значит допустить риск пережога экранных трубок, а «перепитать», - это значит, вместо пара дать на турбину горячую воду, что приводило к замедлению хода корабля. Я всё это понимал, но отремонтировать эту железяку никак не мог без чертежей и описания её работы, которые были утеряны давным - давно. Не знаю куда смотрели и о чем думали офицеры и старшины котельных отделений, если за многие годы не подали заявки в ремонтные мастерские на берегу. А мне, - карасю, было не до того, так как одним только внеочередными бачкованиями, нарядами, приборками на верхней палубе и в котле, а также вахтами у вспомогательного котла, прозванного ишаком - меня нагрузили до предела. Ну а так, как я не смог отремонтировать ДРП, то меня и поставили в морях на ручное питание. Всю вахту, задрав голову, приходилось наблюдать за уровнем воды в котле и при этом, вращая штурвал дистанционного управления успевать, своевременно, то открывать, а то закрывать вентиль подачи воды. Годки умели регулировать уровень, выставив открытие вентиля в определенное положение, а я то и дело: то не «допитывал», а то «перепитывал» котёл, каждый раз вращая штурвал вентиля. И за это получал оплеуху то по шее, а то неожиданный удар в живот и от этого отлетал то к одному, то к другому борту. Это была их наука, которую я ненавидел, а вместе с ней и их самих. По сути, они ничему меня не учили. А только требовали и били. Я выдерживал их удары, потому что, учась в техникуме, занимался боксом. Ну, а саму науку я постигал самостоятельно, как мог, борясь за свою живучесть.
И всё же самое неприятное, что больше всего портило мне жизнь - это «бачкование». Очередность среди нас, - карасей была неделя, а затем новое «бачкование» через три недели. Но так как я у годков был не в почете, то за любой, даже самый малый залёт, мне объявлялась дополнительная неделя. Иногда я бачковал целыми месяцами. Когда мы были в базе, с этим можно было мириться, но в морях это была беда, когда, по качающейся во все стороны палубе, необходимо было донести полные бачки первого и второго блюд, а потом сбегать за горячей водой, ну и так далее. Но никто не мог избавить меня от этой горестной участи. Я был не один карась на корабле и, видя, что и другим достается не меньше, терпел. Другим тоже было не сладко.
Зато годки, отслужившие от двух с половиной лет, жили беззаботной жизнью. Вахты они стояли как положено, тренировки и прочие задачи по борьбе за живучесть тоже выполняли, - и только. Видно карасям этого они доверить не могли, опасаясь, что утонут и не доживут до ДМБ, зато всё остальное за них делали мы, караси. С другой стороны мне их было жаль, - три года служить на такой старой «калоше» каким был «Окрыленный» надо было иметь крепкие нервы и большое терпение, чтобы не впасть в уныние. Обстановка в кубрике мало чем отличалась от обстановки в котельном отделении – также серо, обшарпано и уныло. От этой тоски они и тешились чем угодно. Одним из развлечений была охота на крыс, коих на корабле было множество.
Борьба с ними велась непрерывно и безуспешно. За двадцать крысиных хвостов, предъявленных корабельному доктору, объявлялся отпуск на десять суток, не считая дороги. Говорят, что кому - то удалось таким образом съездить на побывку домой, после того, как этот счастливец предъявил эти самые хвосты, полученные в складчину от нескольких своих товарищей. Но в нашем, пятом кубрике такое сафари было просто развлечением. Выспавшись где ни - будь днём, охотник после отбоя, выходил на звериную тропу. Привязав один конец шкерта (короткой верёвки) к металлическому блину, и перебросив его через систему (трубопровод) под подволоком (потолком) другой конец держал в руке, лежа на коечке. Под блином на палубе была насыпана или накрошена приманка. Сафари начиналось после команды: «Ночное освещение включить»! И когда дневальный выключал основное освещение и включал приглушенный ночник, охотник начинал внимательно следить из засады. В кубрике восстанавливалась тишина. Мы, караси, отрубались, едва голова касалась подушки. Ночь пролетала мгновенно, когда утром неожиданно звучали колокола громкого боя, объявляя подъём. Так было почти всегда, но не во время крысиной охоты. Проваливаясь в сон и испытывая, сладостную истому, я вдруг услышал страшный грохот и громкие выкрики со всех сторон. В кубрике горел яркий свет. По палубе металась огромная крыса и в неё, со всех сторон, летели прогары. Иногда удавалось забить грызуна матросскими сапожками, но не в этот раз. Ей удалось найти какую - то щель и благополучно скрыться. Долго ещё возбужденный кубрик не мог успокоиться, но потом всё стихло. Охота, на сегодня, закончилась.
На этом корабле выживали: и тараканы, и крысы. Ну и нам, карасям, ничего другого не оставалось.
Продолжение следует.
Анонс рассказов первого цикла «Мечты сбываются»:
1. Пролог
2. Рассказ 1. Призывник
3. Рассказ 2. Здравствуй море
4. Рассказ 3. ОС-19. Ванька – встанька
………………………………………….
Рассказ 7. Начало на «Окрыленном»
…………………………………………
Рассказ 9. В ад по предписанию
………………………………………...
Рассказ 11. Караси живучие как крысы
………………………………………...
Рассказ 16. А чем черт не шутит
……………………………………….
Рассказ 18. Домоклов меч
………………………………………
Рассказ 20. Болтун – находка для шпиона и прощай «Окрыленный»
Подпишись на мой канал. Впереди много интересного.