Начало июня.
Каникулы.
Прошёл обложной дождь.
Пасмурно и душно после дождя.
Вышли мы под гору втроём, побродить вдоль болота, посмотреть на заросли и водную гладь.
Пострелять из рогаток по местной дичи.
Моя рогатка стала насмешкой моих товарищей, имела слишком длинную ручку.
Если я собирался пульнуть из рогатки, ручка выглядывала из кулака сантиметров на пять не меньше.
Мне давали советы срезать лишнюю часть ручки, чтобы рогатка имела правильные пропорции.
Меня что - то сдерживало, и я долго упрямился и не укорачивал свою ручку.
Вот с такой рогаткой я прогуливался по местным окрестностям.
Побродили мы в тот день возле болот, подошли к обрыву, здесь раньше брали глину для изготовления кирпича.
После войны завод был заброшен, развалилась печь обжига, хороший кирпич приватизировал местный народ.
Год от года обрыв обрушался под действием дождя, ветра и солнца.
От дождей появились три вымоины или расщелины, по краям обрыва две очень глубокие, по которым если постараться можно влезть наверх.
Посередине не глубокая промоина, закачивалась отвесной стеной метра три высотой.
Расходиться по домам нам не хотелось, и мы решили устроить игру у обрыва.
Петька предложил накатать шариков и мягкой глины, прообраз нам ещё не известного пейнбола, разделиться, он на верху обрыва в обороне.
Мы с Игорем внизу нападаем на него, стреляем глиняными шариками из рогаток.
Удар таким шариком по телу очень чувствительно и больно.
Поэтому к игре относились серьёзно и внимательно, не кому не хотелось пропускать удары, уворачивались, крутились, падали, прятались за выступы обрыва.
Сидя под отвесной стеной обрыва, договорились с Игорем действовать сообща, один отвлекает, другой выслеживает и стреляет в противника.
Наступать решили с двух краев обрыва по промоинам, моё место было со стороны болота, у Игоря от дороги на речку.
Первый полученный удар дисциплинировал, злил, придавал азарту игре, появлялось яростное желание поразить противника.
Петьке приходилось постоянно перемещаться по обрыву.
У него было преимущество, сверху был хороший обзор.
От полученных ударов глиняным шариком, усиливалась жёсткость игры.
Рогатка растягивалась сильнее, более резко летел выпущенный комок глины, сильнее ощущались полученные удары.
Петька получает от нас несколько ударов подряд, явно разозлился на нас, стал более осторожным и перестал часто выглядывать сверху в расщелины.
Я стал пробираться вверх по промоине, держа рогатку на изготовке, сразу выстрелить если в расщелину заглянет Петька.
Я держал рогатулю на вытянутой левой руке практически вертикально вверх, правой оттянул кожаток с глиняным шариком до подбородка, лицо большей частью было закрыто.
Наверху появился Петька, и моментально не целясь, пульнул в меня.
Сильнейший удар точно в выпирающую из кулака ручку достиг цели, руку осушило, рогатка выпала, я скатился вниз.
Пальцы не сгибались и по ладони, словно бегали невидимые насекомые, мурашки.
Я угнулся, цедил воздух сквозь зубы и встряхивал руку, словно избавлялся от назойливых насекомых.
Я ещё толком ничего не понял, Игорь поднял мою рогатку, на конце ручки увидел вмятину и часть отколовшийся древесины.
Мне просто несказанно повезло.
Попади голыш, выпушенный из Петькиной рогатки в меня, о последствиях трудно подумать и представить.
Петька спустился вниз и свой поступок объяснил, тем, что у него закончились глиняные шарики, и он просто решил пульнуть на всякий случай.
У меня интерес к дальнейшей игре пропал, пальцы ещё с трудом сгибались, отказался я от престижного предложения быть на верху обрыва.
Прошёл азарт, упало настроение.
Пацаны подшучивали надо мной, старались поднять моё настроение, но я скис окончательно и продолжать игру, наотрез отказался.
Делать больше нечего было на обрыве, и мы не спеша пошли в хутор, в надежде там встретить пацанов с нашего края и придумать новую игру.
Всё ж таки лето на дворе, а у нас каникулы.