Жил-был айтишник Сёма. Маленький, худенький, глазки голубенькие, на голове вдохновенные кудряшки, на бороде – пушок еле заметный, сам нескладный, несуразный. «Обнять и плакать!» — услышал он о себе однажды мнение местной красавицы Алины.
А добрый Сёма был до невозможности, бабушке-соседке сумку всегда до квартиры поднесёт, колясочку с младенчиком покачает, пока непутёвая мамаша утюг сбегает выключить. Так ему, кто тарелку супа нальёт, кто пирожок поднесёт. Зарплата у Сёмы не то, чтобы маленькая, одному ему на жизнь хватало, а наперёд он не загадывал.
Основной инстинкт у Сёмы просыпался редко, а вот простого человеческого тепла, ой, как недоставало.
О женитьбе не помышлял, да и где же невесту взять, если он почти всё время у компьютера просиживает. А когда и выходит за хлебушком, мысленно продолжает витать в виртуальных облачках.
Однажды дорогу переходил, на облако засмотрелся, прикидывая, сколько туда гигов поместится, так его чуть грузовик не сбил. Хорошо бабулька какая-то клюкой в бок толкнула: «Не спи, милок, замёрзнешь!».
Так он с той поры спать и перестал.
Ляжет ночью, после работы, а сна ни в одном глазу. Проворочался так пару ночей, бедолага. Спать не спится, ну, не работать же во вторую смену, в самом деле. Вышел в подъезд покурить, а там котяра, белый, пушистый, по всему видать, голубых кровей. Вынес Сёма коту блюдце с молоком, погладил.
— Хорошо тебе, Пушок, тебя, наверное, все любят, все гладят, вон какая морда у тебя довольная!
Муркнул Пушок, выпил молоко, вильнул пушистым хвостом, да и скрылся.
На следующую ночь, промаявшись для порядка в постели до полуночи, вышел Сёма опять за дверь. Увидел блюдце, а кота нет. Надо же, кто-то молоко долил. И так захотелось Сёме молочка из блюдца отведать. И блюдце какое-то огромное и плиты незнакомые появились. Лизнул Сёма молочка, вытер лапкой усы, метнул по полу хвостом. Да, это не плиты, а ступеньки такие огромадные!
Лапы? Хвост?!
— Мау! — Сёма глазками голубыми хлоп-хлоп.
— Ой, кис-кис, какой хорошенький! — это Алина, которая его ещё вчера не замечала, вернулась от очередного халаля и ручонки тянет.
Не успел Сёма моргнуть, как она его уже на ручках тискает, за ушком чешет, животик гладит.
— Пойдём ко мне, я тебе курочки дам.
Алина его домой притащила, курочкой накормила, потом в постельку с собой уложила и полночи гладила, рассказывая про свою бабью долю тяжёлую.
Утром Сёма от неё всё-таки сбежал.
А как же – ему на работе выходные никто не давал, это раз. Да и заметил он к семи часам свои голые конечности, из-под Алинкиного одеяла торчащие, это два.
Вот же пророческие слова Алинкины оказались. Теперь его почти каждую ночь обнимают и плачут дамочки разные. Сёма не против, всё равно по ночам делать нечего, а так хоть погладят. Но он дольше трёх раз ни у кого ещё не оставался. На районе сердобольных дамочек много, истории у всех разные.
А вчера одна девушка его котлеткой угостила, гладила долго, но домой не взяла. Уйду, говорит, завтра на работу, некому тебя покормить будет. И так смотрела жалобно. Он даже о ноги её потёрся немного, всё равно не взяла. Обещала сегодня после работы опять покормить. Милая такая, с мышиным хвостиком. Сёма её ещё раньше на районе заприметил, подойти только стеснялся. А она вот сама подошла, осталось только на ручки напроситься и помуркать жалостливее.
А там, глядишь, со временем и компьютер можно будет перенести.
Конец истории
Заранее благодарю вас за лайки и комментарии!
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые истории.