Коли начинаешь думать о прошлом, значит, у тебя уже нет будущего
Стоит ли соглашаться с этой цитатой - не знаю, но вот с недавних пор хочется мне читать что-то из прошлого, чтобы вспомнить свои прежние ощущения, сверить их с текущими…
Очередной моей «жертвой» стал Уильям Сомерсет Моем и его «Театр». И, если в юности я видела в этом романе романтичные отношения, любовные переживания героини, страсть, импульсивные поступки, то сейчас для меня книга открылась с другой стороны.
Во-первых, героиня мне показалась неприятной, и отождествлять себя с ней и сопереживать было невозможно. На протяжении всей книги Джулия казалась слишком надуманной и искусственной. Прекрасно о ней сказал сам Моем, вложив свои мысли в уста её сына:
Я бы любил тебя, если бы мог найти. Но где ты? Если содрать с тебя твой эксгибиционизм, забрать мастерство, снять, как снимают шелуху с луковицы, слой за слоем притворство, неискренность, избитые цитаты из старых ролей и обрывки поддельных чувств, доберешься ли наконец до твоей души?
Во-вторых, что для меня очень весомо тоже, нет ни одного мало-мальски симпатичного мужского персонажа. Какая уж тут романтика?
И в целом, вся эта казавшаяся романтичной история трансформировалась в историю поиска себя. В каждой фразе, в каждом взгляде и повороте головы, в каждой сцене Джулия - это не Джулия, а один из персонажей, которого она когда-то играла на сцене. Впрочем мы все играем роли, но разница в том, что мы-то с вами понимаем, где мы сыграли, а где мы были настоящими, а Джулия - нет
В целом, создалось впечатление, что она не особо интересная дамочка с завышенным самомнением. Все это увлечение главной героини юным мальчиком выглядит как раз таки как попытка найти себя настоящую и перестать играть. Попытка, на мой взгляд, безуспешная приводит Джулию обратно в театр и с головой окунает в то, что она может делать лучше всего.
Роджер утверждает, что мы не существуем. Как раз наоборот, только мы и существуем. Они тени, мы вкладываем в них телесное содержание. Мы — символы всей этой беспорядочной, бесцельной борьбы, которая называется жизнью, а только символ реален. Говорят: игра — притворство. Это притворство и есть единственная реальность.