А на это определённо стоит обратить внимание: несмотря на то, что периодически Макрон начинает юлить и уходить в довольно обтекаемые формулировки (так, недавно на встрече с журналистами, он, в очередной раз комментируя вероятность ввода французских войск на территорию Украины, дипломатично отметил, что «не исключать чего-то – не означает делать это»), от своих слов он не отказывается. Наоборот, после его громкого заявления, когда он не исключил присутствия в будущем в Незалежной иностранного военного контингента, последовали и другие, не менее громкие: сначала он призвал европейских лидеров перестать быть трусами, а после заявил, что не должно существовать «никаких ограничений, никаких красных линий» для поддержки Киева, и даже назвал условие, при котором французские регулярные войска могут появиться на Украине, а именно: сдвиг (надо полагать, значительный) линии фронта в сторону Одессы или Киева.
И вот это последнее не может не насторожить, поскольку данная перспектива, исходя из складывающейся конъюнктуры на поле боя, весьма реальна: дефицит боеприпасов (первая партия из 800 тысяч снарядов, которые Евросоюз будет закупать у третьих стран, придёт только через несколько недель, и вряд ли она окажет уж такое ощутимое влияние на ход боевых действий), наложенный на дефицит живой силы (на Украине всё никак не могут провести мобилизацию, чтобы пополнить существенно поредевшие ряды военных), при том, что российские войска продолжают после взятия под контроль Авдеевки наступление сразу по нескольким направлениям, по логике вещей, неизбежно приведёт к потери Украиной ещё ряда территорий.
Вопрос, впрочем, не в этом (данный расклад можно считать уже едва ли не свершившимся фактом). Вопрос в том, насколько линия фронта сдвинется вглубь Незалежной (так, на днях директор ЦРУ Уильям Бёрнс предрёк Украине «ещё больше Авдеевок», если не будет американской помощи, а её с высокой долей вероятности не будет).
О чём это всё говорит? А говорит это о том, что условие для интервенции, артикулированное Макроном, вполне может быть выполнено уже в течение 24-го. И о том, что французский президент хорошо понимает эту перспективу, свидетельствует как минимум то обстоятельство, что он взялся за формирование коалиции европейских стран, готовых ввести свои войска на территорию Незалежной (покамест в неё вошли только страны Балтии, однако гипотетически к ней могут присоединиться Чехия и Польша).
Так что, ядерная война не за горами?
Ну это вряд ли. Даже в том случае, если французы и прибалты будут принимать участие в боевых действиях (что вряд ли, скорее всего, они просто высвободят те части ВСУ, что сейчас не задействованы напрямую, например, что находятся у белорусской границы). Как отметил Владимир Путин в интервью Дмитрию Киселёву, «сейчас они (иностранные военные. – Прим. авт.) присутствуют и впрямую, в виде советников, присутствуют в виде иностранных наёмников и несут потери. Но если речь пойдёт об официальных воинских контингентах иностранных государств, то уверен, это не изменит ситуации на поле боя». То есть Россия в этом случае не будет прибегать к ядерному оружию.
Но на сроки завершения российско-украинского конфликта это, без сомнения, повлияет, продлевая состояние неопределённости на – в перспективе – довольно длительный промежуток времени, в течение которого – уж не на это ли и делается ставка? – для Украины может открыться окно (а то и не одно – кто ж знает?) возможностей. А значит и для Франции. Ведь почему Макрон так суетится? А потому, что прекрасно понимает, что военное присутствие Франции на Украине обеспечит ему место за столом, за которым будет зафиксирована новая архитектура безопасности Европы (в отличие, скажем, от Германии, которая может и не получить стула, несмотря на весь свой вклад). То есть здесь чистый геополитический интерес. Впрочем, а разве кто-то думал, что Макрона тревожит судьба Украины?
Автор: Алексей Мошков