Отъезд
Два дня Параша не находила себе места. Чуткое кошачье сердце подсказывало ей – быть беде. И вот случилось.
Матвей с Платоном вдруг с самого утра начали грузить быстро вещи в фургон, на котором так внезапно прибыли. Путались в проводах, посуде и одежде…
-Всё, собирайся, Прасковья, уезжаем. У Платона дистанционку отменили, завтра ему - в школу. Тебя я на этот раз не оставлю.
-Тр-репачи - то они зимовать собирались, тепер-рь, как на пожар, обр-ратно в город. А как я лечить людей буду? Всю клиентур-ру р-растеряем. Нар-род без доктор-ра оставляем. Ну походил бы мальчик в здешнюю школу на лыжах. Дур-рнее бы не стал.
Ехать, кроме Клары, не хотел никто. Но потому женщин и отказываются брать на корабль, что связывают с ними близкое потопление. И в Пердеевке в одночасье всё рухнуло. Платоновская команда распалась. Все забились по своим гнёздам, дуплам, норам, берлогам.
Филимон покидал своё жилище в старой лёгкой клетке, оставленной «братками». Перед самым отъездом опять вспомнили о Параше. Её нигде не было. Зато сам собой в машину запрыгнул Борис. Делать нечего, тронулись в путь без Прасковьи Васильевны. В клетке бунтовал попугай:
-Мои глаза и уши оставляем. Пр-редатели! Она и нору из-за нас на зиму утеплить не успела, а, возможно, котятки будут…
Зашмыгал носом на заднем сиденье Платон.
-Ничего, мы в ближайшее воскресенье сюда наведаемся. Заберём с собой, —сказал Матвей.
-Да не поедет она из Пердеевки,- наконец отозвалась Клара, - тут родилась, тут и умирать будет. У вас теперь новый усатый друг есть. – она миролюбиво посмотрела на забравшегося к ней на колени Бориса.
-Видно не совсем впр-рок ему зона пошла. «Своих бр-росает», — заметил Филя из клетки.
Так, за переживаниями, отмотали где-то половину пути. И тут Матвей заметил, что ему сигналит мигалками встречная машина.
Это оказался дальний родственник Матвея Потап, тоже из Пердеевки. Не видались не один год. А тут судьба на дороге свела.
Остановились, вышли, обнялись.
- Ну вот уезжаешь, а я к тебе как раз намылился. Услышал, что ты в Пердеевку на житьё уехал, решил последовать примеру. Все в городе болеют, маски эти надоели. Друга взял и - к тебе. Дом-то мой ещё жив? – вывалил Потап на оторопевшего Матвея новости.
- А жена? – спросил Матвей.
-А жены больше нет – ковид унёс. Остался только друг - Шопик. Он открыл дверь машины и оттуда вывалилась собака ростом по колени Матвею. Шопик тщательно обнюхал друга хозяина. Потом изучил колёса встречной машины и старательно пометил, на всякий случай, каждое из них.
-Непростая собачка-то, - заметил Матвей. Разглядывая непривычный окрас. Одно из оранжевых ушей у него постоянно вставало, второе ложилось. Левый чёрный бок, контрастировал с правым – снежной белизны.
- И имя непривычное, но как раз для Пердеевки.
-Я его, будучи охранником, у магаза подобрал, кто-то забыл. Умный зверюга.
Только что говорить не умеет!
-Научится.
-Как это? - не понял Потап.
-Да так. Там, В Пердеевке все разговаривают, даже медведи.
-Ну уж это ты пули отливаешь. Я как раз супротив медведя ружьё прихватил, у меня с хищниками короткий разговор.
-Ну, давай, другой разговор послушаешь, - сказал Матвей, открывая дверку своей, рядом стоявшей, машины. И, Потап пока, ничего не понимая, услышал из её недр картавый басок:
-Слышь, фр-раер, ты тут понты не колоти. Кто нашего медведя Гришу в Пердеевке тронет, со мной, Филимоном, дело иметь будет!
Матвей захлопнул дверку.
-И чего это было? – спросил изумлённый Потап.
-Сейчас долго объяснять. Ты пообещай мне, ничему не удивляться в Пердеевке, и за дробовик свой не браться. Там все свои - даже медведь Я скоро приеду и всё объясню.
- Навсегда приедешь-то? – спросил Потап.
-Не знаю, это как пойдёт. Хороший у тебя Шопик, в самый раз для пердеевской компании. От нас друга ему возьми. Он тебе нужнее будет. – Матвей опять открыл дверку, снял с колен Клары блаженно жмурившего глазки Бориса и передал на руки Потапу.
— Это - Борис. Живите мирно, ждите меня.
Машины дёрнулись. Обдали друг друга ядовитыми бензиновыми парами и помчались в разные стороны.
…А в это время радовался в бане отъезду горожан всегда любивший тишину Банушко. Он ещё не знал, что его любимая тишина пришла в Пердеевку ненадолго. Одни варяги уехали, другие приехали… Просто "произошла смена кар-раула", как бы сказал больше всех ненавистный ему Филимон. Но Банушко об этом ещё не знал. Он пока жил в мечтах в своей счастливой сказке, блаженно надеясь, что цивилизация его больше никогда не коснётся....